Связанные прошлым

Ты хоть понимаешь, на какие ужасы способен Римо Фальконе, Вэл?

Я уставилась на него. Мое сердце билось где-то в горле.

Он слишком сильно сжал мои руки. Его гнев был направлен не на меня, но, Боже мой, он обрушился на меня как ураган, оставив меня дезориентированной и потрясенной.

— Я монстр, но даже я не совершил и половины тех развратных поступков, на которые способны Фальконе. Римо упивается пытками, будто это его ебаный наркотик по выбору. А его сумасшедший брат — психопат в прямом смысле этого слова. Он вообще ничего не чувствует. Он может разрезать тебя на куски и вести с тобой приятную беседу, пока делает это. Он может растерзать женщин и детей без резкого скачка своего чертового пульса. Серафина находится во власти таких людей, как он, Вэл.

Мои губы приоткрылись в поисках слов утешения, которые ничего бы не сделали, и поэтому Данте не позволил им пройти. Он рывком притянул меня к себе и грубо поцеловал.

Его поцелуй был резким, злым и отчаянным одновременно.

Я ответила на его поцелуй, даже если не была возбуждена. Дело было вовсе не в похоти.

Он сорвал мои джинсы, пока они не упали у моих ног с моими трусиками, и я, спотыкаясь, выбралась из них. Он толкнул меня на кровать и забрался сверху, раздвинув мои ноги. Два его пальца скользнули в меня, проверяя мою готовность. Его молния зашипела, а затем он наполнил меня сильным толчком. Я выгнулась от дискомфорта. Данте моргнул, глядя на меня сверху вниз, и его вина вспыхнула в темном тумане гнева. Я скрестила ноги на его пояснице и притянула к себе, проводя пальцами по его спине. Я хотела показать ему, что все в порядке.

Его губы снова прижались к моим, и он начал толкаться в меня сильно и быстро, его движения подпитывались болью, которая, казалось, скрывалась в нас обоих.

Боль была приятной, желанной.

Это не та сладострастная боль, которой я наслаждалась. Это чистая и простая боль, капля физического дискомфорта и океан эмоциональной боли. Мое тело боролось против обоих, но я сдалась, пока слезы, которые я сдерживала весь день, наконец не вырвались наружу.

Данте замер прямо на мне. Но он не кончил. Я сомневалась, что он испытывал хоть какое-то удовольствие. Его лицо опустилось к моему горлу, и он вздрогнул, когда начал размягчаться внутри меня. Он не плакал, никогда не плакал за все то время, что я его знала.

— Что мне теперь делать?

— Ты выведешь нас из этого, Данте. Я верю в тебя, и независимо от того, что ты решишь, я буду рядом с тобой. Я всегда буду рядом.

Я ущипнул себя за переносицу, слушая рассказ Данило о сегодняшних поисках. Мы провели ночь в конспиративном доме и останемся здесь на пару дней — пока не найдем Серафину или пока не решим, что разумнее: вернуться в Миннеаполис или Чикаго.