Святой: гарпун для Акулы

Дебелая женщина в рваной кофте поверх нижнего белья с яростью фурии пинала ногами тело пацана, пока оно не перестало дергаться.

— Прекратить самосуд! — надрывно кричал Святой в пустоту.

Две БРДМ перегородили участок улицы. На этот квадрат Святой согнал оставшихся в живых погромщиков. Солдатам приходилось буквально вырывать их из рук жителей сожженной улицы.

Протрезвевшие, избитые, в кровоподтеках и ссадинах, недавние хозяева положения покорно садились на корточки, заложив руки за головы.

Солдаты теснили жителей улицы, призывавших добить бандитов. Седой старик узбек колотил клюкой по груди Святого:

— Они — шакалы! Изверги! Внучку обесчестили! Девочка на каникулы приехала, ей четырнадцать лет… — Старик рыдал как дитя. — Сынок, я войну прошел! Такого зверства не видел! Они же хуже фашистов! Аллаха забыли! Но он их покарает! Всевышний накажет отступников!

Половина бороды аксакала была вырвана с корнем, а на руках багровели следы от ударов палкой.

— Дед, кто тебя разукрасил? — спросил Голубев, косясь на командира. Иван Ковалев заслонял сержанта спиной.

— Вон тот и тот! — трясущимся узловатым пальцем правой руки показал старик на притихших громил.

Голубев, Ковалев, Паша Черкасов и Серегин схватили подонка, издевавшегося над стариком и девчонкой, били ногами. Затем боевика подхватили за руки, поволокли словно куль и с размаху швырнули на землю.

Напоследок Серегин заехал насильнику сапогом в причинное место, произнеся:

— Женилка тебе ни к чему… Порезвился с малолеткой — отдохни…

Святой экзекуции не замечал. Он сам с удовольствием располосовал бы этих борцов за чистоту нации.

— Я умоляю… — просила женщина жгучей восточной красоты. — Не оставляйте нас! Вы уйдете, а они нас убьют! — Судя по паутине, застрявшей в волосах, женщина пряталась на чердаке или в подвале.

— Успокойтесь! Скоро милиция прибудет… — начал старший лейтенант, не в силах отвести взгляда от глубокого выреза на ее платье.

Женщина была само совершенство. Точеная гибкая фигура, огромные глаза под сенью густых ресниц — такие вдохновляли поэтов Востока.

— Милиция стреляла в нас! — выкрикнула красавица. — Останьтесь!

Ее слова эхом отозвались со всех сторон. Узбеки, русские, киргизы просили об одном: останьтесь. Они не верили своим партийным боссам, местным властям, милиции, ничего не предпринявшим, чтобы предотвратить избиение.

Святой вернулся к пленным.

— Куда их? — спросил сержант Голубев и выпустил кольцо табачного дыма.

— В расход! — с усмешкой ответил Серегин.