Светлым магам вход воспрещен

Сбитый с толку жених кашлянул, еще раз суетливо огляделся. Наверное, он хотел бы проверить спальню, но благовидного предлога не нашлось, а просьбу на обратную дорожку посетить уборную брат посчитал бы странной.

– Но раз пришел, то забери осьминога. – Ристад кивнул на стол.

Шейн настороженно посмотрела на глиняный горшок, словно ожидая, что из нутра вылезут чудовищные щупальца с присосками, но спорить не осмелился. Он взял посудину, с опаской глянул внутрь и изумленно охнул:

– Проклятие! Тут настоящий осьминог! Откуда он?!

– Из ванны выловил, – с иронией прокомментировал брат.

– И он красный!

– Должно быть, обварился в горячей воде, – с таким серьезным видом, что не заметишь издевки, предположил Ристад.

– И что мне с ним делать?

– Унести его из моих покоев и отдай Брунгильде, пусть воспитывает. Или повару. По большому счету, мне плевать.

Как это плевать?! Если отдать беднягу-осьминога на кухню, то триумфальное спасение его жизни превратится всего лишь в жалкую попытку продлить агонию перед кастрюлей с кипятком.

– Отнесу тетушке, – решил Шейн судьбу выжившего обеда. Подозреваю, что не из милосердия, а просто содрогнулся при мысли об ужине с осьминожьими щупальцами.

Он понуро потрусил к дверям. Я почти поблагодарила святого Йори, что пытка неподвижностью закончилась, но жених решительно вернулся, заставив меня мысленно взвыть.

Шейн, свали уже в туман, пожалуйста! Можно с осьминогом, можно без. Просто дай брату подняться в спальню, а мне – поменять позу. Поясницу ломит, мышцы ноют и очень хочется почесать спину. Не шастай туда-сюда, как воскрешенное умертвие, и не заставляй страдать будущую свояченицу, между прочим, спасающую твою личную жизнь!

– Что еще? – изобразил вежливый интерес Ристад.

– Я знаю, что ты против этой свадьбы! – бросил Шейн. В тишине было слышно, как его голос звенел от напряжения.

– Да, – спокойно ответил старший брат, заворачивая рукава рубашки.

– И хочешь расстроить брачный обряд!

Что характерно, Ристад промолчал, не желая ни соглашаться с обвинением, ни опровергать его.

– Я уже взрослый, Рис, и способен распорядиться собственной жизнью, – с непонятным остервенением процедил Шейнэр.

– Ты прав, тебе исполнился двадцать один год. Достаточный возраст, чтобы принимать осознанные решения.

– Кэтти будет прекрасной матерью моим детям! – выпалил он совсем по-детски.

– Несомненно. Одно неясно: что ты сделаешь, если в ночь восхождения родовая сила не примет дар? Женишься или отступишься?

Шейнэр замялся, не зная, что ответить. Они говорили загадками, и я с ума сходила от желания понять, что скрывается за этими простыми, но в то же время наполненными тайным смыслом словами.

– Иди, – кивнул Ристад, отсылая младшего брата.

Тот удалился в глубокой задумчивости.