Светлым магам вход воспрещен

Ристад был обязан изумиться, отшатнуться, а еще лучше – отскочить на десяток шагов, но он не пошевелился и вообще казался похожим на ледяное изваяние. Отпрянуть пришлось мне, вновь прижаться лопатками к стене, горячо желая в эту самую стену выйти. Правда, каменные своды пещеры не торопились расступаться, да и земля под ногами не спешила разверзнуться.

Мы смотрели глаза в глаза. Обоюдное молчание было таким густым и тяжелым, хоть режь ножом, а потом раскладывай по тарелкам. Этакий торт немоты.

– Ты же можешь заставить говорить, – срывающимся голосом выдохнула я.

– Да, – согласился он.

– Заклятием. Легко, за одно мгновение.

Сама не понимаю, зачем его провоцировала. Не иначе как от потрясения.

– Да.

– Но не будешь?

– Нет.

Теплые ладони обняли мое лицо, и Ристад накрыл ртом мои губы. Не задумываясь, всем телом я дернулась навстречу, пальцами вцепилась в широкие плечи. Мы целовались бесстыдно, жгуче, от души. Никаких сомнений, мук совести, кричащего внутреннего голоса, мол, ты что творишь, светлая чародейка?! Ведь все поцелуи, случавшиеся со мной до Ристада Торстена, не были настоящими поцелуями, а всего лишь дурацкими неумелыми ерзаниями юнцов, суетливыми и безвкусными.

Он оторвался от моих горящих губ, и я подалась вперед, инстинктивно желая продолжения. Ристад понимающе усмехнулся. Короткий, почти невесомый поцелуй заставил отступить и прекратить жадничать. Теплые большие ладони по-прежнему обнимали мое лицо.

– Все-таки… – хрипловато вымолвил он. – Кто ты?

– Агнесс Эркли, двадцать лет, выпускница магической академии Лаверанс, почти дипломированный маг-бытовик, – хотела говорить насмешливо, но подводил севший голос.

– И искусная лгунья, – с иронией добавил он.

– Кто признается в том, что он лжет? – хмыкнула я."

"Он отстранился. Наверное, это означало, что смехотворный допрос и прочие милые глупости завершились, можно подниматься на поверхность. Я даже шагнула в сторону лестницы, как вдруг Ристад схватил меня за локоть.

– Что?

– Пока ты обезоружена, – быстро проговорил он.

Ладонь легла на мой взлохмаченный затылок, а мягкие губы накрыли мои, податливые, все еще жаждущие его поцелуев. Интересно, влюбиться в мужчину возможно только за умение сладко ласкать? Если так, то я была в очень большой опасности…

Подозреваю, никто из гостей замка Торстен никогда так долго не любовался останками древнего чудовища. После потемок глубокой пещеры я щурилась на солнце, деловито проверяла, вернулась ли магия, и старательно избегала смотреть на прислужников. Наверняка по моему взъерошенному, ошалелому виду абсолютно всем – смотрителю, кучеру и даже лошадям, запряженным в карету, – было очевидно, что в пещере мы с Ристадом вовсе не распиливали скелет дракона на амулеты.