Свет во мраке

Волны все дальше отшвыривали его тело от моря, заодно принося с собой песок, что укутывал кости саваном, милосердно скрывая их от чужих глаз и даруя им покой. Сидя замершим истуканом, я лениво подумал тогда, что кости Истогвия выглядят необычно — многие из них странно искривлены и утолщены, а некоторые слишком уж коротки. Да и весь скелет будто бы уменьшился в размерах…

И вот тогда-то, ближе к полудню, когда я подумал о том, что от мертвеца почти ничего не осталось, это натолкнуло меня на мысль, что и раса шурдов может «похвастаться» тем же — благодаря пробудившемуся Тарису, что собрал всех темных гоблинов и погнал их в самоубийственном походе по Диким Землям.

И тогда же я вспомнил про город шурдов скрытый под Ледяными Пиками. А вдруг их столь восхваляемый пытаемыми мною визжащими шурдами действительно настолько красив и славен? Быть может части шурдов удалось скрыться от глаз Тариса? А ведь кто-то из невольных солдат наверняка не выдержал тягостей похода и подходящей темной ночью попросту исчез из лагеря? И куда же дезертир направит стопы? Не потянет ли его домой?

Обдумав все хорошенько, одновременно наблюдая, как песок закрывает смотрящий на меня с немой укоризной череп дядюшки Истогвия, я понял, что мне действительно интересно будет взглянуть на город шурдов. Я встал, повернулся лицом к востоку и сделал первый шаг, оставляя за спиной место ожесточенного сражения, о котором вряд ли кому-нибудь станет известно в будущем и о котором уж точно не станут петь бродячие менестрели.

Долгие дни я шел по хрустящему прибрежному песку, наслаждаясь ветром и солнцем, наблюдая, как вокруг меня расцветает жизнь. Виднеющиеся за песчаными холмами деревья укутались зеленой молодой листвой украшенной яркими цветами, пение птиц не замолкало даже ночью. Шаг за шагом приближал меня к цели. А когда мне становилось скучно, я переходил на стремительный бег, старательно не обращая внимания на боль в культе.

Рука отрастала… но на удивление медленно, будто бы в моем столь могучем и живучем теле что-то разладилось. Я грешил на каменный тесак, что всегда висел за моей спиной и непрестанно что-то бормотал мне в ухо. Тесак прожорлив и хитер. И очень коварен. Порой я просыпался из-за ощущения острой опасности, хватался за рукоять лежащего рядом разумного оружия и долго смотрел на него, пытаясь понять, на самом ли деле он собирался поразить меня подлым ударом, либо же мне просто приснился очередной глупый кошмар. Кто знает… одно совершенно ясно — в долгие перерывы между боями и «кормежкой» тесака, я действительно становился слабее. Думаю, каменное оружие оттягивало из меня часть жизненной силы и делало это постоянно."

"Одним прекрасным днем моего путешествия я увидел впереди зыбкие очертания высоких гор.