Свет во мраке

И ты все еще дышишь… с такой-то раной…

Из его приоткрытого рта вытекала пузырящаяся кровь, в его груди, чуть ниже сердца, глубоко засел каменный тесак. Он уже должен быть мертв, но продолжал дышать. А его губы скривились в улыбке.

— Закончим на этом… закончим все…

— Уже закончили — согласился я — Уходи с миром…

Истогвий едва заметно кивнул, успокоено закрыл глаза и уронил голову на грудь. Кончено…

Отступив, я вытащил оружие из груди врага. Мягко оттолкнул тяжелое тело, отдавая его на волю волн, что бережно подхватили труп и повлекли к берегу, по пути наматывая на него плети оторванных бурых водорослей и тем самым одевая в погребальный саван.

Убрав оружие за спину, я пережал культю, выбрался до берега и буквально рухнул на песок. Что-то меня мутит… и куда делась моя оторванная рука? Впрочем, долго искать не придется — вряд ли рокочущему морю понадобится кусок мертвой плоти. Оно выбросит мою руку на берег и небрежно похоронит под песком и водорослями. Или же отдаст на съедение кричащим чайкам, что уже кружат над моей головой.

А вон и моя рука… к ней как раз скачками подбирается крупная черно-белая чайка, уже разинувшая жадно клюв и поглядывающая на меня одним глазом с намеком: раз потерял, то потерял, оставь это мертвое мясо мне…

Висящий за плечом тесак что-то успокаивающе мне бормотал. Что ж — пусть я остался в одиночестве, но мне все еще есть с кем поговорить.

Долгая погоня окончена.

Я остался единственным выжившим.

Но мой путь далек от завершения. Сейчас я немного посижу, чуть-чуть отдохну. А затем подумаю над тем, куда именно с завтрашним рассветом отправиться такому калеке как я. Дикие Земли опасны, слабаки здесь долго не живут…

Отступление пятое.

Лорд Ферсис трепетал…"

"Упав с седла, прижавшись к куче вонючей грязи, перепачкав плащ и штаны, с трудом сдерживая позывы переполненного живота и кишок, старый лорд трясся как старая кляча приведенная на бойню. И выглядел также. Его обычно подтянутое и сохранившее несмотря на долгие годы жизни мужественность лицо сейчас выглядело лицом обрюзглого жалкого старика. Посиневшие губы затвердели, челюсть отвисла, от похолодевших щек отхлынула кровь. Сейчас величественному лорду хотелось лишь одного — исторгнуть из себя все съеденное за сегодняшний день, а затем броситься бежать к ближайшим густым кустам, дабы спрятаться там от всего окружающего мира. Так поступают загнанные волки. Так поступает любой, кто хочет сохранить свою жизнь.

Лорд Ван Ферсис не боялся смерти.

Он слишком давно жил вместе со смертью, сжился с ней, воспринимал ее как вечного спутника отстающего на один единственный шаг и однажды могущего поравняться с ним ради нанесения рокового удара.

Нет. Старый лорд не боялся смерти.

Но он до дикого животного ужаса боялся посмертия.