Свет в ее глазах

Официанты напоминали цыплят в желтых фраках, и это то единственное, что заставляло меня, потупив взгляд, прятать улыбку.

Гул голосов, женский смех и мужской рокот смешались с аккордами живой классической музыки. Музыканты тоже были в отвратительном желтом цвете.

Я ненавидела желтый.

В этом году размаху благотворительного вечера-аукциона позавидовали бы многие. Видимо, организаторы упустили из виду слово «благотворительный», иначе не потратили бы столько денег на организацию одного вечера. Все эти средства уже можно было направить в фонд по спасению панд.

Но в этом и была суть вечера, в Нью-Йорк слетались миллиардеры со всего мира, деньги лились рекой. Все было лишь ширмой. Практически каждый богач в этой стране хотел убежать от налогов, если ради этого будут спасать навозных мух – выстроится очередь.

Я всегда игнорировала такие вечера, купание в лицемерии обычно не входит в мои планы. Но в этом году Конрад, как представитель нашей династии в Америке, приехать не смог. Пришлось идти мне. «Ты хотела быть у руля, Джоанна. Пожалуйста, посещение, как ты выразилась «мерзких и лживых вечеров» входит в обязанности управляющего», – вспоминала я его слова, сказанные мне по телефону.

Я не была снобом. Проблема в том, что суммы, которые, как предполагалось, потом будут направлены в страну, где обитает бедное животное, не отслеживаются как положено. Поэтому вопрос «куда уходят деньги» остается открытым.

Была еще одна вещь, которая не давала мне покоя все эти годы.

– Не понимаю, почему люди готовы жертвовать миллионы на спасение панд, а поддержать инициативу по сокращению бездомных или по оптимизации программ для поддержки людей без страховки – нет?

Это был риторический вопрос, ответ я знала. Потому что в этих случаях деньги можно отследить, нужны будут результаты. А в случае с пандами никто не спросит, улучшилась ли жизнь поедателей бамбука или нет.

Эрик обвил рукой мою талию и притянул меня к себе, касаясь губами моего виска и тихо усмехаясь:

– Этот благотворительный вечер устроен в честь ленивцев.

– Разве это не одно и то же?

– Немного отличаются, – сказал он, затем аккуратно схватил меня за подбородок и мягко, но чувственно поцеловал. Я прикрыла глаза и поддалась его умелым губам, ощущая спокойствие в душе.

– Ты изумительна в этом платье, – прошептал он, отстраняясь.

Я сделала глоток шампанского и улыбнулась.

Эрик был прав, платье идеально: узкое, обтягивающее каждый сантиметр моего тела, оно тянулось до самого пола. Длинные рукава и открытые плечи подчеркивали изящные линии шеи и подбородка. Черная матовая ткань скрывала все недостатки фигуры. Единственный экстремальный штрих – глубокий разрез в районе бедра.