Свет в ее глазах

Если мы были на его территории, то у меня появлялась сотня разных дел, вроде тех, что в вашем списке важности стояли бы на последнем месте.

Например, вчера мне нужно было переставить продукты в холодильнике, поэтому после того, как Эрик стянул с меня платье, и я осталась в одном нижнем белье, мне срочно понадобилось домой.

Он не злился, ни к чему не принуждал, но глаза его выдавали. Он не понимал, что происходит, и расстраивался.

Эрик очень нравится мне, он был одним из первых мужчин, которых я возжелала «по-взрослому». Но сейчас что-то было не так. Я не хотела его, не представляла, что позволю его рукам раздеть меня и трогать. Я ничего не могла поделать с этим. И от этого злилась и винила себя во всем.

Я подняла взгляд и столкнулась с глазами подруги. На ней было уже другое платье: зеленое, расшитое блестками и с очень откровенным вырезом.

– Это тебе как? – спросила она.

Я встала со своего места и обошла ее, осматривая с разных сторон.

Барбара устало зарычала и прямо в платье упала на диван.

– Мне не нравится ни одно из них, кроме моего, разумеется, – сказала она, прикрывая лицо руками.

– В чем проблема, не нравятся эти платья, надевай свое и не парься, – ответила я, присаживаясь рядом с ней.

Я давно заметила, что с Барбарой что-то происходит. Она была напряжена, стала рассеянной и злилась без причины.

– Дело ведь не в платье? – осторожно спросила я. – Выкладывай, что случилось.

Барбара убрала руку от лица и сказала:

Ладно, не так содержательно, но уже что-то.

– Я в полном дерьме, потому что у меня кончаются деньги трастового фонда. Мне хватит еще на полгода, а может, и меньше.

– Не приносит достаточно, чтобы покрывать его содержание, производство одежды и мои потребности, – перебила она меня.

– Ты можешь переехать, выбрать квартиру с небольшой арендной платой в другом районе.

Она округлила глаза и приложила руку ко лбу.

– Переехать? Хочешь, чтобы я жила в бедном квартале? Ты представляешь, что там со мной сделают местные?

Отчасти она была права, однако Нью-Йорк не состоит только лишь из Манхэттена и бедных кварталов.

– А если ты поживешь у меня? – предложила я.

– Нет. Я буду чувствовать себя неуютно. Да и потом мне нужно временами отдыхать от постоянных коммуникаций.

– Мы можем даже не встречаться в моей квартире, Барбара, – напомнила ей я.

– Ты не понимаешь, я не хочу прыгать по квартирам друзей. Я хочу независимости, свое жилище.

Решить этот вопрос мы так и не смогли, поэтому пока нам оставалось подбирать платья, ведь сегодня вечером состоится ежегодный благотворительный аукцион. И мы с Барбарой и Эриком собрались его посетить.

Я оглядывала канареечного цвета шторы на окнах. Затем обратила внимание на люстру восемнадцатого века.