Свет в ее глазах

Он встал рядом, погладил меня по спине и ответил:

Через пару секунд его губы нашли мои. Он не старался раскрыть мои губы, не собирался проникать языком в рот. Он нежно ласкал меня, а такого не получают любовницы и случайные подружки. Я не знала, для кого предназначаются такие поцелуи, но то, что они несут в себе больший смысл, чем страсть, похоть и секс, чувствовала каждой клеточкой тела.

Мне пришлось отстраниться, потому что от расслабляющего тепла в груди я чуть не выронила фужер из рук.

– Соблюдай рамки приличия, Штукатур, – послышался грубый голос брата.

– Забыл спросить у тебя разрешения, – ответил Блейк, даже не взглянув на Конрада.

– Ив как всегда нахваливала тебя? – обратилась я к брату.

– Она оценила мой костюм. Только была немного недовольна тем, что я выбрал не совсем подходящую цветовую гамму.

Конрад рассмеялся, а я еще раз окинула взглядом его черные костюм и рубашку.

В центре зала стояла пирамида из фужеров ужасно дорогого шампанского. Свой я уже опустошила, поэтому подумывала сходить и испробовать нечто новое.

– Тебе не стоило надевать черное, – мягко сказала я. – Это все-таки помолвка.

– Это трагедия для меня. Отец не изменился, нашел себе молодую девушку и верит в то, что она спит с ним по любви. А Синтия, видимо, ждет не дождется, когда отца хватит инфаркт, и тогда она сможет получить все его активы.

Меня злило то, как сильно Конрад ненавидел нашего отца. Во многом Томас был неправ, но он не был злом.

– Он назначил ее своим заместителем! – воскликнул брат.

– Я знаю. Но ведь это он начальник, и решение принимать ему.

– Она увела твой проект!

– В этом нет ее вины, это отец назначил ее.

Конрад в изумлении вскинул брови.

– Ты видела, как она разговаривала с цветочницей?

– Видела, но все это не является вескими причинами ненавидеть их обоих. Я надеюсь на твое благоразумие, не испорть отцу помолвку.

Конрад тяжело выдохнул, раздувая ноздри.

– Он заслужил это. Но виноват снова я, не так ли?

– Почему? Почему ты все время так говоришь?

Оглянувшись по сторонам, я поняла, что никто посторонний нас не слышит. Спасибо музыкальному коллективу, который наигрывал оживленную мелодию.

– Он принес слишком много боли нашей семье, – отмахнулся Конрад.

– А может, это маме не стоило наседать на него?

Мало того, что она изменяла отцу, так еще и бросила его в беде.

– Он был болен. Алкоголизм – это болезнь, а она оставила его наедине со своими демонами.

Конрад взглянул на меня как на предательницу.

– Значит, ты винишь во всем ее?

– Не виню, просто пытаюсь сказать, что будь она чуть сдержаннее и не крути на стороне роман с Саймоном, брак мог и не распасться.

– Конечно, ты всегда защищаешь папочку и ждешь его подачек, – фыркнул он.