Свет в ее глазах

Как минимум напомнить ей, что помимо нее в моей жизни нет других девушек, и что я был бы рад, если бы так и осталось.

– Хорошо… Но я не понимаю, к чему ты ведешь, Блейк.

– Мне нравится говорить с тобой, ты очень умная, независимая и сильная, – выдал я на одном дыхании.

– Да. Именно так. Ты сильная, красивая и мне очень нравится проводить с тобой время.

Она нахмурилась, обезоруживая меня прямым взглядом.

– И ты хочешь, чтобы мы стали друзьями?

Я абсолютно точно не хочу просыпаться утром со стояком на своего друга или подругу.

– Как ты смотришь на то, чтобы стать друзьями с преимуществами? – вдруг спросила она, так и не дав мне ответить.

Я сжал челюсти, чувствуя чуждое давление в груди.

Меня сейчас поместили во френдзону, но с небольшими поправочками?

Быть с ней, но при этом не нести ответственность за многие вещи. Заниматься сексом и иногда встречаться на свиданиях, но жить раздельно и не связывать себя чем-то общим помимо сексуальной связи. Это было идеальным решением, предложи она такой формат раньше, но сейчас я чувствовал лишь пустоту внутри.

– С преимуществами? – переспросил я, словно не расслышал ее сразу. – Дружить с тобой и заниматься сексом?

– Мне кажется это хорошая идея, – сказал она, опуская голову на мое плечо. – Я не люблю обязательства и мне не нужны полноценные отношения, так что пока я не нуждаюсь в этом и не буду нуждаться в ком-то постоянстве еще очень долго, ты и секс будут прекрасным вариантом.

– Правда? – я искренне старался спрятать разочарование, но оно все равно проявилось в моем голосе.

– Да, это полностью мне подходит, да и тебе, думаю, тоже.

Мне это не подходило.

– У меня есть условие. Ты не встречаешься с другими мужчинами, а я не встречаюсь с другими девушками, исключительно в целях безопасности.

Джоанна недолго думая кивнула:

– Конечно, это честно.

Какое-то время мы лежали молча, я уже подумал, что она засыпает, как раздался ее тихий голос:

– Твоя мама, мы поговорим об этом?

Ее легкие прикосновения действовали на меня успокаивающе, однако стоило мне вспомнить Елену, темнота снова начала подступать к груди.

– О чем ты хочешь поговорить?

Она опустила руку на мой пресс и принялась гладить его. Такой своеобразный ритуал, по всей видимости, успокаивал и ее.

– Какой мамой она была? – спросила Джоанна, заставив меня удивиться. – Я помню, что она ушла от тебя еще в детстве. Но до этого она жила с тобой. Я просто… Я все думаю над тем, как она обвинила тебя в поджоге без доказательств. Неужели ее сердце не дрогнуло ни на секунду?

– Нет, – резко ответил я. – У Елены нет сердца, нет совести и нет никаких жизненных ориентиров. Она никогда не вела себя как мама. Она всегда была занята собой и своими проблемами.