Свидетель, не увидевший свет

Мария вошла в комнату с чашкой горячего кофе и термометром, с сожалением в глазах протянула ему, села рядом и вопросительно посмотрела на мужа. Гуров не любил, когда его жалели, и крайне не любил находиться в таком беспомощном состоянии. Но сейчас он был очень благодарен Марии – ее забота была очень кстати. Он принялся за кофе, а Мария молча протянула ему градусник. Гуров сунул его под мышку и достал буквально через минуту:

– Тридцать семь и одна."

"– Покажи, – она решительно отобрала у него градусник. На нем значилось тридцать семь и восемь. – И зачем врать? Все равно не умеешь.

– Я не хотел, чтобы ты переживала.

– Лева, ты понимаешь, что с такой температурой не стоит идти на работу? Ни сейчас, ни завтра.

– Крячко один не справится.

– Справится, куда он денется. В крайнем случае ты можешь давать ему советы!

– Чтобы он названивал мне каждые пять минут? Нет, не стоит. И не стоит переживать за меня, все будет хорошо.

– Эх, Гуров, Гуров, – с сожалением вздохнула Мария и печально добавила: – Смотри у меня. Не жалеешь ты себя.

Лев поднялся, оделся, взял ключи от машины и вышел из квартиры. Радовало только то, что в такое позднее время машин на улице было мало, и путь до Введенского кладбища занял у него минут пятнадцать. Доехав до моста, он был вынужден оставить машину и дальше отправиться пешком с фонарем в руках. Вокруг была непроглядная темень, даже луч фонарика слабо помогал, поэтому сыщик двигался очень медленно и осторожно, пока минут через пятнадцать не услышал вдалеке чьи-то голоса, – значит, шел он правильно. К слову, Лев ни разу не был на этом кладбище. Дороги как таковой здесь не было, освещения, соответственно, тоже, поэтому заблудиться можно было легко. Он продолжал медленно идти вперед и вдруг увидел силуэт девушки, сидевшей прямо на земле. Немного приблизившись, Лев смог рассмотреть совсем молоденькую девушку, но не в совсем обычной одежде. Губы ее были бордовыми, лицо бледным от количества тонального крема. В ушах огромные серьги, на шее висели несколько цепочек с символикой в готическом стиле. Одежда вся была черного цвета, возможно, слишком теплая для такого сезона. Услышав шаги Гурова, девушка подняла голову и испуганно посмотрела на него.

– Тише, не пугайся, я не мертвец, – поспешил успокоить ее Лев.

– Да я уже вижу, – всхлипнув, сказала девушка.

– А чего ты плачешь?

– Да ничего…

– Хорошо, а почему тогда ты сидишь одна, в таком виде, ночью?

– А вам какое дело до меня? – грубо бросила девушка и неожиданно разревелась.

Гуров сел рядом, взял ее за руку и произнес:

– Прекрати плакать. Что случилось?

– Да они… они сказали, что я выскочка! И что я не гот, а эмо!

– Успокойся, пожалуйста. Кто – они?

– Ребята, друзья.

– Странные у тебя друзья. Они – готы?

– Да.