Свидетель, не увидевший свет

 – А еще в допросной посадили какого-то парня, к которому тоже никто не торопится!

– А дежурному за длинный язык надо… – начал Крячко, но сдержался и закончил: – Надо будет как следует объяснить, что так делать не нужно.

– Очень даже нужно! Как вы собираетесь это разгребать? Почему у вас задержанные без предъявления обвинения сидят?

– Сейчас следователь придет – предъявит! – хмуро сказал Крячко.

– Да следователь уже измаялся вас ждать! Вы что, не могли сразу ему все объяснить? Для чего вы вообще дернули его посреди ночи? Что, нельзя было допрос до утра отложить?

– Извини, Петр, по-другому было нельзя! – упрямо проговорил Стас.

– Петр, я сейчас пойду сам к следователю и… – поднялся со стула Гуров.

– Нет уж, сядь! – остановил его Орлов. – Крячко! Ступай к следователю, излагай ситуацию, предъявляй свое видео! И чтобы обвинение у меня на столе лежало через десять минут! А ты, Лев Иванович, давай рассказывай по порядку, что к чему."

"Крячко взял со стола телефон Никитенко и вышел из кабинета. Гуров посмотрел в лицо Орлову и сказал:

– Петр, не злись. Ситуация и впрямь была такая, что Крячко необходимо было снять стресс.

– Давай по делу, – сухо произнес Орлов.

Гуров вкратце рассказал о том, как созвонился с Крячко, приехал на квартиру Никитенко и как они вместе доставили в главк кавказцев. Он не стал упоминать, на какой грани находился Крячко, а Орлов, которому уже доложили о побоях задержанных, сам догадывался, что Станислав от души выместил на них свою злость. Но генерал-лейтенант не стал высказывать свое недовольство по этому поводу, поскольку в глубине души разделял чувства Крячко.

– Так вы уверены, что эти дела связаны между собой? – спросил он.

– Я – нет, Крячко, думаю, да, – ответил Гуров.

– Мне не думы ваши нужны, а факты! – отрезал генерал.

– Петр, факты будут, и скоро. Сейчас этих субчиков пробьют по базе, выяснят, кто они такие и чем занимаются. Скорее всего, на них уже что-то есть. Потом их допросят как следует, и выплывут все их подвиги. Думаю, утром мы уже будем это знать.

– Расскажи, что по нашей девушке, – задумчиво покусав губы, заговорил Орлов. – Я так понимаю, что ею занимался ты?

– Да, – кивнул Лев. – Вышел на парня, который делал ей татуировку, а он уже вывел на того, кто ее привел. Это некий Андрей Шемякин по кличке «Эндрюс», гот.

– Кто? – не понял Орлов.

– Увлекается готической субкультурой, – пояснил Гуров. – Ну, ходят в черном, вечно плачут, маются от тоски и непонимания, воспевают смерть. По ночам собираются на кладбище.

– О господи! – закатил глаза Орлов. – Что они там делают-то?

– Пиво пьют, треплются.

– Ясно. Адрес этого Шемякина известен?

– Нет.

– И где ты собираешься его искать? На кладбище? – съязвил генерал.

– А почему нет? – улыбнулся Лев.