Свидетель, не увидевший свет

 – Просто я подумал, что у тебя, должно быть, много заказов…

– Так и у вас дел, наверное, немало было за все годы! Нет, не моя работа, – повторил Крылыч.

– Ладно, понял. Скажи, а кто мог бы такую сделать?

– Не знаю, – пожал плечами Антон. – Сейчас салонов полно.

– У меня есть подозрение, что это авторская работа. И рисунок не избитый, и, главное, вот эта надпись. Тут явно что-то личное.

– Да ничего тут личного! – махнул рукой Крылов. – И надпись обычная. Просто она готическим шрифтом набита, вот и кажется какой-то непонятной. А на самом деле тут все просто – «Я буду любить тебя вечно». Я уже такие бил. А увлечение готикой случается у многих подростков. Потом проходит само собой. Как ОРЗ. Я-то знаю, в свое время тоже переболел.

– Готикой? – удивленно поднял брови Гуров.

– В дни моей скорбной юности готика не была столь популярна. Не готикой, так андеграундом – какая разница? Все это временное, и все проходит.

– Вот как? А что же настоящее?

– Лев Иваныч, – устало проговорил Крылыч. – Это уж у каждого свое. Я вот раньше музыку сочинял и думал, что это настоящее. Водку пил, героином ширялся, и казалось мне, что живу настоящей жизнью. А потом понял, что музыка моя – тьфу, бездарщина и на фиг никому не нужна, и вообще все это – дерьмо и бездарная трата времени. А сейчас вот я занят поистине любимым делом, которое к тому же приносит радость людям. Это и есть – настоящее!

Гуров сдержал улыбку, выслушав это примитивное, но искреннее объяснение, и вернулся к своему вопросу.

– Так все же, Антон? Как ты думаешь, к кому могла бы пойти девушка, увлеченная готической субкультурой, чтобы сделать себе такую татуировку?

Крылыч неопределенно пожал плечами. Гуров бросил на него пристальный взгляд и спросил как бы между делом:

– С травкой-то как? Завязал?

Крылыч кивнул, не глядя.

– А если хорошо поискать?

– Лев Иваныч! – Крылыч отбросил черный маркер, которым выводил на листе бумаги какой-то узор. – Зачем угрожать? Разве мы с вами первый день знакомы?

– То-то и оно, что не первый. И ты знаешь, что я почем зря никого хватать не стану и тебя не подставлю. Если человек тут ни при чем, ему ничего не грозит. А вот если он в курсе, то может здорово помочь. Потому что девушку с такой вот татуировкой убили.

– Как? – помолчав, спросил Крылыч.

– Шею свернули и в воду, – жестко произнес Гуров.

– Звонил мне полгода назад один человечек… – почесав подбородок, медленно проговорил Антон. – Спрашивал, нет ли у меня эскизов лилии…

– Ну! – поторопил его Лев. – Что за человек?

– Некит его зовут.

– Никита, что ли?

– Да. Фамилию не знаю. Он на Стрелецкой сидит в подвальчике, там бьет.

– А он не говорил, для кого ему нужен такой эскиз?

– Нет, не говорил. Пацану вроде какому-то знакомому.

– Пацану? – удивился Гуров.