Девочка, которая пила лунный свет

Когда поцелуй догнал идущего, тот вздрогнул и на миг остановился, но тут же продолжил путь. Шаг его стал заметно легче. Безумица улыбнулась.

Когда-то и она знала такую жизнь. Знала этот мир. Знала, но больше не помнила. Прошлая жизнь казалась ей эфемерной, словно дым. Теперь миром безумицы была бумага. Бумажные птицы, бумажные карты, бумажные люди, пыль и чернила, бумажная кашица и время.

Мужчина то и дело нырял в тень, проверял направление, поглядывал, не идет ли кто за ним следом. За спиной у него был мешок и скатка из одеяла. На плечах – плащ, слишком толстый для дневных переходов и слишком тонкий, чтобы даровать хотя бы подобие тепла ночью. У бедра покачивался длинный острый нож.

– Не ходи один, – прошептала безумица. – В лесу столько опасностей. И здесь тоже, и эти опасности последуют за тобой. А самый опасный – один человек, ты даже не знаешь, на что он способен.

Девочкой безумица не раз слышала сказки о ведьме. Говорили, что ведьма живет в лесу и что у нее сердце тигра. Но сказки врали, и даже те крупицы правды, что в них были, оказывались перекручены и вывернуты наизнанку. Настоящая ведьма жила здесь, в Башне. И хотя сердце у нее было вовсе не тигриное, она разорвала бы в клочья любого.

Безумица вперила взгляд в решетку на окне и не сводила с нее глаз до тех пор, пока железные прутья не превратились в бумажные. Она изорвала их в клочья. Камни вокруг окна тоже перестали быть камнями – просто комья мокрой бумажной массы. Она без труда вырвала их и отбросила прочь.

Бумажные птицы забормотали, закричали, зачирикали. Они были повсюду. Они распахнули крылья. Глаза их заблестели и заметались в поисках цели. Птицы разом поднялись в воздух, стаей хлынули в окно, унося на своих спинах безумицу, и молча канули в небе.

СЕСТРЫ УЗНАЛИ о побеге через час после рассвета. Началась суматоха: обвинения, объяснения, поиски, тщательные обыски и расследования. Покатились головы. Долго и тяжело выясняли, кто виноват в случившемся. Наружу, конечно, ничего не вышло. Слухи о побеге ни за что не должны были просочиться в Протекторат. Не хватало еще, чтобы у черни появился повод задуматься. Когда люди задумываются, они становятся опасны.

Незадолго до полудня глава Совета старейшин Герланд потребовал встречи с сестрой Игнацией, отмахнувшись от ее протестов и уверений, что день для совещания выбран самый неподходящий.

– Меня не интересуют эти ваши женские штучки! – взревел Герланд и ворвался к ней в кабинет. Прочие сестры рассыпались прочь, бросая на главу Совета убийственные взгляды, которых тот, по счастью, не заметил.

Сестра Игнация постаралась ни словом, ни жестом не намекнуть на побег. Она велела принести чаю с печеньем, после чего любезно обратилась к кипящему от ярости старейшине.