Девочка, которая пила лунный свет

Антейн по-прежнему намерен выйти на бой с ведьмой.

– Но он хотя бы последовал вашему совету? Он держит свои планы в тайне?

В голосе Старшей сестры безумице послышалась странная нотка – нотка печали. О, печаль она распознала бы где угодно.

– Увы, нет. Все уже знают. Не представляю, кто им рассказал – сам Антейн или его сумасбродная жена. Он убежден, что добьется своего, и она тоже, кажется, в это верит. И все остальные тоже поверили. Они… надеются.

Последнее слово он выплюнул, будто горькую пилюлю. Его передернуло.

Сестра вздохнула. Она встала и принялась расхаживать туда-сюда.

– Вы в самом деле не чувствуете запаха? – Глава Совета пожал плечами, и сестра покачала головой. – Что ж, не важно. Скорее всего, он погибнет в лесу. Он никогда не бывал в тех краях. Он ничего не умеет. Не знает, куда идти. Его гибель позволит избежать целого ряда вопросов – и очень неприятных. Меня беспокоит другое. Он ведь может и вернуться.

Безумица высунулась из спасительной тени так далеко, как только осмеливалась. Движения сестры становились все более резкими и беспорядочными. Глаза набухли слезами и поблескивали.

– Это слишком рискованно. – Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Кроме того, тогда нам могут задать один неприятный вопрос. Если он вернется с пустыми руками, это еще ничего не значит. В лес вместо него пойдет какой-нибудь твердолобый горожанин. Если же и он ничего не найдет, то после него пойдет кто-то еще. Все они ничего не найдут, но это «ничего» обретет силу истины. И тогда могут пойти слухи.

Безумица заметила, что лицо у сестры Игнации стало белое. Белое и костлявое. Как будто Старшая сестра медленно иссыхала от голода.

Одно долгое мгновение старейшина молчал. Потом откашлялся:

– Дорогая моя госпожа, я полагаю, что… – Он осекся и снова замолк. Но продолжил: – Полагаю, что одна из ваших сестер могла бы… Вы меня поняли. По возможности.

Он сглотнул. Голос его стал совсем слабым.

– Нам обоим это решение далось непросто. Я вижу, что мальчик вам небезразличен. Ваша печаль… – Ее голос надломился, язык сестры мелькнул между губ и снова исчез во рту. Она закрыла глаза, щеки ее порозовели. Словно она только что попробовала самое вкусное в мире лакомство. – Ваша печаль вполне понятна. Но мы не можем поступить иначе. Мальчик не должен вернуться. И гибель его должна быть такой, чтобы все поняли: его убила ведьма.

Глава Совета старейшин тяжело откинулся на спинку вышитого дивана и обвел взглядом кабинет Старшей сестры. Лицо у него было бледное и осунувшееся. Он поднял глаза к потолку. Даже из своего укрытия безумица видела, что на глаза у него навернулись слезы.

– Кто? – спросил он хрипло. – Кто это сделает?

– А вам не все равно? – спросила сестра.