Девочка, которая пила лунный свет

Мир стал таким ярким, каким никогда еще не был. Но если Антейн ошибся в одном, быть может, он ошибался в чем-то еще?

«Что, если мы не знаем всей правды о ведьме? Что, если не знаем всей правды о Жертве? – спрашивал себя Антейн. Эти вопросы потрясали основы всего, во что он верил. От них кружилась голова. – Что, если бы мы попытались прекратить жертвоприношения?»

Почему он никогда прежде об этом не думал? Не лучше ли сделать мир, в который придет ребенок, лучше, добрее, справедливее?

Пытался ли кто-либо когда-либо поговорить с ведьмой? Откуда все знают, что с ней невозможно договориться? В конце концов, взрослый человек должен думать своей головой.

Любовь кружила ему голову. Любовь придавала ему отваги. Любовь делала смутное ясным. Антейн хотел получить ответы.

Он торопливо обогнул древние платаны и спрятался в кустах, дожидаясь, пока старейшины уйдут.

С куста тиса, словно праздничное украшение, свисала фигурка бумажного сокола. Антейн схватил ее и прижал к сердцу.

КОГДА НАКОНЕЦ показалась поляна, Сян уже знала, что опоздала. Крики ребенка были слышны за пол-лиги.

– Тетушка Сян уже здесь, мой зайчик! – закричала она. – Не бойся!

Она не могла поверить в случившееся. Она никогда еще не опаздывала, ни разу за все эти годы. Ни разу. Бедный малыш! Сян зажмурилась и направила поток магии себе в ноги, чтобы они шли чуть быстрее. Правда, вместо потока магия текла жалкой струйкой, но все равно стало немного лучше. Сян побежала вперед, отталкиваясь палкой как пружиной.

– Хвала звездам! – выдохнула она, увидев младенца – красного, заплаканного, но целого и невредимого. – Я так за тебя боялась, я…

И тут между ней и ребенком встал какой-то человек.

– СТОЙ! – крикнул он. Лицо у него было изрезано шрамами, в руках – оружие.

Страх, удивление и тревога за ребенка, который оказался теперь за спиной у этого человека, подстегнули магию, и струйка превратилась в исполинскую волну. Волна прокатилась по костям Сян, налила силой ее мышцы, напитала ткани и кожу. Даже волосы у нее зашипели и заискрились.

– ПРОЧЬ С ДОРОГИ! – закричала Сян, и голос ее эхом отозвался среди скал. Она чувствовала, как магия рвется из центра земли, проникает сквозь стопы и бьет из макушки в небо, туда и обратно, туда и обратно, словно могучая волна, которая то покрывает собой берег, то отступает вновь. Сян бросилась вперед и вцепилась в мужчину обеими руками. Магия ударила его в солнечное сплетение, он вскрикнул и стал хватать ртом воздух. Сян отшвырнула его, словно тряпичную куклу. В один миг превратившись в огромного сокола, она нырнула вниз, к ребенку, сомкнула когти на пеленках и взмыла со своим грузом в небо.

Долго оставаться в облике сокола Сян не могла – ей просто не хватило бы магии, – но два горных кряжа она преодолеть сумеет.