Девочка, которая пила лунный свет

Раздражала его и вся эта возня с младенцами – нет-нет, не смысл действа и не результаты, тут его все устраивало. Он просто не любил прикасаться к младенцам. Они все время кричали, вели себя крайне невоспитанно и, честно говоря, не думали ни о ком, кроме себя самих.

Да к тому же еще от них дурно пахло. По крайней мере, от того, которого держал сейчас на руках Герланд, – пахло, да еще как.

Авторитет – это, конечно, хорошая вещь, его надо поддерживать, но – Герланд переложил ребенка из одной руки в другую – для таких церемоний он, Герланд, уже староват.

Ему не хватало Антейна. Он знал, что это глупо. Это даже лучше, что мальчик ушел сам. Казнь – дело хлопотное. Особенно казнь родственников. И все же. Как бы бесконечно ни злила Герланда бессмысленная нелюбовь Антейна к Дню Жертвы, когда мальчик ушел, старейшина ощутил утрату, хотя и не понимал толком, что утратил. Без Антейна и Совет был не Совет. Герланд твердил себе, что ему попросту не хватает еще одной пары рук, чтобы сгрузить на них этого писклявого безобразника-младенца, но в глубине души он понимал, что грусть его иной природы.

При приближении старейшин люди, стоявшие вдоль дороги, наклоняли головы, и это было хорошо и правильно. Ребенок вертелся и крутился. Обслюнявил Герланду весь плащ. Герланд глубоко вздохнул. Он удержит себя в руках. Да, неприятно, но ради всех этих людей он выдержит.

Ах, как трудно – никто и представить себе не мог бы, как это трудно! – быть всеми любимым, всеми почитаемым и все время жертвовать собой. Проходя в окружении старейшин по улице к воротам, Герланд не преминул похвалить себя за доброту и жертвенность.

Плач ребенка перешел в отвратительную икоту.

– Неблагодарный паршивец, – пробормотал себе под нос Герланд.

АНТЕЙН ВМЕСТЕ с другими стоял у края дороги и был уверен, что старейшины его заметили. Он встретился глазами с дядюшкой Герландом – страшный человек, с состраданием подумал Антейн, – а затем выскользнул из толпы и тайком, пока никто не видит, выскочил за ворота. Оказавшись под прикрытием деревьев, он побежал к поляне.

Этина осталась стоять у края дороги. В руках у нее была корзинка со снедью для горюющей семьи. Она была ангелом, сокровищем и, как ни невозможно в это поверить, женой Антейна – они поженились через месяц после того, как Этина покинула Башню. Они очень любили друг друга. Они хотели детей. Но…

Антейн видел, как происходил этот ужас, видел и ничего не сделал, чтобы ему помешать. Он стоял и смотрел, как относят в лес все новых младенцев. «Этого не прекратить, как ни пытайся», – говорил он себе. Так все себе говорили. Так до сих пор считал и сам Антейн.

Но ведь он считал еще, что на всю жизнь останется одинок и будет жить один. Пришла любовь, и оказалось, что он ошибался.