Девочка, которая пила лунный свет

Герланд не одобрял россказни такого рода и уж точно не любил, когда жители Протектората вбивали себе в голову, что они лучше, чем есть на самом деле. Он еще сильнее нахмурился, наклонился к ребенку и сурово на него взглянул. Девочка показала ему язык.

«Отвратительный ребенок», – подумал Герланд.

– Господа, – сказал он со всей доступной ему торжественностью, – час настал.

И в этот самый миг ребенок, как нарочно, обмочил Герланда, оставив на самом видном месте его плаща большое мокрое пятно. Старейшина сделал вид, что ничего не заметил, но в душе кипел.

Девчонка сделала это нарочно. Да-да, нарочно! Он не сомневался. Мерзкое дитя!

Печальная процессия, как всегда, текла скорбно, сдержанно и невыносимо медленно. Герланд чувствовал, что терпение вот-вот его оставит. Однако, когда ворота Протектората закрылись за спинами идущих, а горожане вместе с притихшими выводками детей разошлись по своим ветхим домишкам, старейшины ускорили шаг.

– Почему мы бежим, дядя? – спросил Антейн.

– Помолчи, – шикнул Герланд. – Не отставай!

В лесу вне Дороги страшно было всем. Даже старейшинам. Даже Герланду. Конечно, у самых стен Протектората было более-менее безопасно… в теории. Но любой мог поведать историю о том, как один его знакомец как-то раз ушел слишком далеко и не вернулся. Потому что земля провалилась у него под ногами. Или он угодил в кипящий грязевой котел и разом лишился почти всей кожи. Или забрел в низину с дурным воздухом и не смог выбраться. Уж чего-чего, а опасностей в лесу хватало.

Петляющая тропинка привела старейшин к небольшой поляне в окружении пяти старых-престарых деревьев, прозванных Ведьмиными служанками. Пяти… или шести? «Кажется, их все-таки было пять», – подумал Герланд, вперил взгляд в деревья, пересчитал еще раз и покачал головой. Деревьев было шесть. А, ладно. В лесу и не такое привидится. Эти деревья стары как мир – что с ними сделается?

Поляна между деревьев поросла мягким мхом. Стараясь не смотреть на девочку, старейшины положили ее на мох. Потом повернулись к ней спиной и бросились прочь, но тут подал голос самый юный из них.

– Мы что же, вот так ее и оставим? – спросил Антейн. – Это и есть жертва?

– Да, племянник, – сказал Герланд. – Именно так.

Невероятная усталость вдруг легла ему на плечи, словно ярмо, возлагаемое на вола. Он пошатнулся.

Антейн пощипывал шею – дурная привычка, с которой он все никак не мог совладать.

– А разве не надо подождать, пока явится ведьма?

Старейшины остановились. Повисло неловкое молчание.

– Повтори-ка, – велел старейшина Распин, самый старый из всех.

– Ну, понимаете… – Голос Антейна становился все тише. – Ведь надо же дождаться.