Свет, который не гаснет

И Артур часами простаивает у окна. Он подробно расспросил медсестру о том, что видно из его окна. И теперь, стоя у окна и упираясь лбом в стекло, он представляет. Вон там, слева, еще один корпус. Большой. Синий. Десять этажей. К нему ведет дорожка, обсаженная деревьями. Клены. Чуть правее — серый корпус, там находятся хирургические отделения. Он всего в пять этажей, но площадью гораздо больше, чем тот, синий. И чем тот корпус, в котором находится Артур. Его корпус белого цвета, но из окна этого не видно.

Внизу — парковка. Не самая большая на территории медицинского комплекса, служебная, для автомобилей персонала. Но всегда заполненная — это тоже со слов медсестры. Артур представляет, какие автомобили стоят на этой парковке. Большие, маленькие, их цвет, модели. Каждый раз почему-то представлялась ярко-желтая маленькая машинка прямо под его окном.

Но хуже всего было ночью. Когда бессонница. И желание сдернуть повязку практически нестерпимо. А еще в голову лезут мысли. Всякие. Те самые, которые он когда-то, сразу после аварии, гнал от себя. Теперь же, наверное, пришло время откровенно поговорить самому с собой. Безо всяких посредников в виде психоаналитиков.

Он не может вспомнить, как жил до аварии. Такое странное, парадоксальное ощущение, что он не жил. Ну раз не может вспомнить отчетливо — значит не жил, так? Что он помнит? Как учился — в школе, в университете? Учился, но не помнит. Клубы? Не помнит или совсем смутно. Девушки? Тоже нет.

Конечно, он не мог все это не помнить. Не мог все это забыть. Скорее всего, дело было в том, что не хотел вспомнить. Там была одна пустота. Правда, помнил отчетливо, как ссорился с Миланой. Потому что за это стыдно до сих пор. Потому что это нельзя забывать.

Или все-таки причина его такой странной амнезии — в наркотиках? Артур не помнил — или не хотел вспоминать — как впервые попробовал. Он со стоном перевернулся на бок.

Как всякий зависимый человек, Артур был свято уверен, что с ним все в порядке. Что если захочет — бросит. Он просто не хочет — и все. Артур вообще считал себя тогда венцом творения, пупом земли, тем, ради кого создан этот мир. И что ему все можно. Абсолютно все."

"Господи, какой он был идиот.

Авария и последовавшая слепота раскрыла ему глаза. Вывод нелепый по форме, но верный по сути. Да, он до этого не жил. Он прожигал свою жизнь в самом поганом смысле этого слова. Пока Артур, совершенно обдолбанный, ничего не соображающий, не совершил полет с приземлением на крышу на скорости около двухсот километров в час — если верить камерам дорожного наблюдения.

Милана была права, сказав как-то, какое это огромное счастье, что на своем пути его «порш» не встретил никаких препятствий — отбойник не в счет. Повезло, потому что было три часа ночи, и дорога была пустая.