Свет, который не гаснет

Ему кажется, что он это может делать бесконечно долго. Подхватить снизу налитые пышные груди — и упиваться вкусом ее соска в своем рту. И ее шумным дыханием и стонами заодно. Этим можно наслаждаться бесконечно. Втянуть, слегка поднять голову, потянуть, позволить выскользнуть — и снова, наклонив голову, захватить ртом.

Бесконечно сладко. На вкус. На запах. На слух.

Но в какой-то момент этого становится мало. Там, дальше, ниже — там должно быть еще слаще.

Но он не торопился. Исцеловал плечи, руки до самых пальцев — у нее такие изящные нежные пальцы. И они так трогательно дрожат. Артур целовал ее пальцы и прижимался своей грудью к ее. Ели бы он знал, какая она на ощупь — он бы чокнулся еще пару недель назад."

"Мягкий нежный женский животик, пояс джинсов на нем кажутся грубыми — немедленно снять, пусть и через небольшое легкое сопротивление в виде сжавшихся бедер.

Ну что ты, маленькая, все будет хорошо, я обещаю.

Не иначе как магия какая-то — но ее белье сползло вместе с джинсами.

Получается, Света сейчас совсем без всего, обнаженная.

Артур сильнее зажмурился. Все бы отдал, чтобы увидеть ее такой.

Придется смотреть руками.

Его ладони легли на гладкие горячие женские бедра. А на его руки легли ее ладони — маленькие, нежные.

— Разденься и ты. Пожалуйста.

Два раза повторять не пришлось. Первым резким движением Артур сдернул и отшвырнул в сторону футболку. Вторым, не слишком элегантным, стащил джинсы вместе с трусами. И замер, упираясь разведенными в стороны коленями в постель и руками в бедра.

Смотри. Вот такой я. Ты можешь — смотри. Мне скрывать нечего. Я не могу и не хочу ничего скрывать от тебя, Свет мой Светлана.

— Какой ты красивый, — раздался тихий шепот. Артур успел только дернуться — и вот его уже обнимают мягкие, но сильные женские руки. С шумным вздохом он прижал Свету к себе. Всю. Кожа к коже. Без единого мешающего клочка одежды.

Одни сплошные охренительные изгибы. Пышная грудь, которая прижимается к его — и Артур помнит, какие на вкус ее соски, и как она сладко стонет, когда он ласкает их. И мы это обязательно повторим, а сейчас… Ладони скользнули вниз по женской спине до поясницы и…

Вот тут пошлое желание лапать, стискивать и сжимать — снова вернулось. С утроенной силой. Ну потому что для этого же они и созданы — две тугие гладкие полусферы. Да пальцы просто судорогой сведет — если это все не сжать. И ни одно слово, которым называют эту часть женского тела — ни литературное, ни похабное — не может описать и дать названия этому. Или просто у Светы это место — оно такое особое. Одуряющее. Лапательное. И бошкусносительное.

Все было в ней одуряющим. И у Артура верно и стремительно отказывали тормоза. Да и не нужны они сейчас! Когда двое так нуждаются друг в друге. Да, двое. Оба. И Светлана тоже.