Свет, который не гаснет

А только прогнуться под его руки. И позволить ему все.

И точка.

* * *Артур, конечно, фантазировал про Светлану. И представлял. Что ему еще оставалось? Но когда фантазии вдруг оказались в его руках… Кто упрекнет его в том, что он потерял самообладание?! Да пусть кто угодно в чем угодно упрекает, ему по хрен. Потому что Света оказалась именно такой, какой он себе представлял. Нет, гораздо, гораздо… Нет, слов не находилось.

Он уже знал, какие ее волосы наощупь. Но зарыться в них пальцами, притягивая ее за затылок к себе — это же совсем другое. Гладкие пряди скользили между пальцами, обвивая, привязывая. А он хотел этого — чтобы привязала к себе, чтобы не отпускала, не отодвигалась.

Он знал, какие наощупь ее руки — те легкие касания, когда Светлана его стригла, хранились в его личной кладовой самых чувственных впечатлений. А теперь эти руки лежали на его шее, гладили, притягивали к себе. И это давление нежных женских рук на шее — ему невозможно сопротивляться. Да Артур и не хотел этого. Он желал прямо противоположного.

Опустить ее на кровать, не размыкая рук, опуститься рядом — и снова поцеловать. Он уже знал, какая кожа на ее лице — нежная, бархатистая. Как одуряюще пахнет у нежного виска. А теперь, самое восхитительное — поцелуй в губы.

Горячие, приоткрытые, жадные. Ей нужен этот поцелуй так же, как ему. И это уносит окончательно. И он падает — во власть жаркого, жадного, влажного поцелуя. И вслед за ним наконец прижимается всем телом — и теряет голову совсем.

Он даже представить не мог, какая она на самом деле. Сейчас Артур это ощущает, но… Но чертовски мешает одежда. Он знает, чувствует, что там, под слоем одежды — что-то совершенно удивительное. Такое, о чем он и мечтать не смел.

Хочется всего и сразу. Целовать сладкий нежный рот. Стаскивать с нее одежду, чтобы ощутить ее кожу. Везде. Не только на лице и руках. Хочется трогать. Там, где самое сладкое, женское, самое-самое пышное и упругое. Нет, трогать не хочется. Хочется вульгарно лапать, тискать, сжимать.

Не прерывая поцелуя, Артур потащил ее футболку вверх. Света что-то смутно выдохнула — похожее тоном на сомнение или возражение. Он заглушил его поцелуем и хриплым «пожалуйста».

Пожалуйста. Мы не можем остановиться сейчас. Иначе я умру.

Замок лифчика безошибочно найден и расстегнут. Белье отброшено в сторону. И, наконец-то…

Нет, это совершенство нельзя лапать. Артур замер, под властью всего двух ощущений. Как бухает в горле кровь. И как покалывает в коже ладоней и кончиках пальцев. Потому что там, под ладонями и пальцами — идеальная женская грудь. Пышная, упругая, с нежной кожей — то, чем просто необходимо наполнить мужские ладони. Артур наполнил. И рот свой наполнил сладким соском. Одним, потом вторым. По очереди.