Сварог

 – Монашеские братства – сплошные кладези секретов, их даже Гаудин опасается раздражать… Вина принести по такому случаю?

– А когда оно мешало? – хмыкнул Сварог. Она гибко выпрямилась, запахивая платье. И тут же неуловимым движением подхватила с перил своего стального ежа, замерла, моментально обернувшись готовой к прыжку дикой кошкой. Сварог вскочил, выхватил пистолет. Сам он не слышал ни единого постороннего звука.

– Идет, – шепнула она. – Один.

Сварог нашел стволом пистолета бесшумно ступавшую вверх по лестнице грузноватую фигуру. А мигом позже узнал. Мара тоже. Слегка растерянно покосилась на Сварога.

Барон Гинкер в строгом темном камзоле, опустив руки по швам, глядя перед собой, поднимался по ступенькам беззвучно, как дым. Что-то с ним было не так. Мара отступила на шаг, медленно, без единого лишнего движения, словно перелилась, перетекла в сторону упругая капелька ртути.

Теперь и Сварог понял. Керосиновая лампа светила барону в спину, хоть и тускло, слабо – но от каменных перил легла негустая тень, а вот барон совершенно не отбрасывал тени. Он поднимался, медленно и бесшумно, прижав руки к бокам, как исправный солдат на смотру, глядя перед собой, вышел на площадку, теперь их разделяли шесть-семь ступенек лестничного пролета, и Сварог увидел, что барон бледен, как стена, а в правом виске у него чернеет дыра с опаленными краями. Глядя иным, магическим зрением, видел перед собой то же самое – призрака с простреленным виском. Поднял было пистолет, но тут же вспомнил, что серебро не способно причинить призраку вреда и сам призрак никому не способен причинить вреда – разве что порой своими речами, но тут уж вина не его, потому что истины, изрекаемые иными призраками, вовсе не ими самими придуманы…

Барон остановился пятью ступеньками ниже, поднял голову. В глазах – ни малейшего отблеска мысли.

– Что случилось, барон? – произнес Сварог, удивившись, сколько буднично звучит его голос.

– Они ломились в кабинет, – произнес барон странно глухим голосом, словно бы это были и не колебания воздуха, а нечто иное, воспринимавшееся не слухом, а мозгом. – Засовы уже поддавались. Я выбрал меньшее зло. Нельзя было попадать к ним живым.

– К кому? – спросил Сварог. Кто мог ломиться в кабинет к протектору столицы? Разве что Багряная Палата…

Барон молчал. Лампа вдруг вспыхнула ярче, заколыхались тени, наливаясь чернотой. Высоко над головой в незастекленном окошечке свистнул ветер – неприятно, шипяще.

– Закажите по мне заупокойную, – сказал барон. – Именем Творца.

– Хорошо, – сказал Сварог. – Если вы мне расскажете, что происходит во дворце. Кто прячется за сценой.

Барон молчал, глядя умоляюще.

– Что они от вас хотели? – спросил Сварог.

– Я ошибся, как никогда в жизни. И ухитрился погубить себя сам.