Сварог

Да и загар у этого человечка был прежде мною не виданный. Будто не под нашим солнцем загорал. Вот тут-то меня и окатило догадкой, а уж не из тех ли он будет мест, про которые ты, повелитель, мне особую зоркость наказывал. Не успел я обдумать, как чего, ан тут и приключения с тем человеком начались. Сперва молодой князь с ним беседу завел. Хоть я по губам читать обучен, да один другого мне спиной заслонил. Я-то стал пересаживаться, а тот вдруг встал и ушел с девицей наверх, туда, где жилые комнаты».

В растерзанном человеке, привязанном к тележному колесу, на расстоянии и сквозь витражное окно зала, к тому же не блещущее чистотой, Сварог не признал никого из посетителей «Дырявой бочки». Теперь же, проведя в памяти мысленную линию, соединившую, как точки на плане трактира, его с Олесом и воткнувшуюся в окологазетную публику, Сварог определил, кто автор донесения и нурский шпион. Человек, которого трактирное окружение называло Хоргом. Он же – обозначивший себя в донесении кодовым именем Ташит. Вероятно, есть и другие имена, и среди них где-то затерялось настоящее. Скорее всего, какое-нибудь незатейливое крестьянское имя, с которым Хорг-Ташит ходил бы по полям и выпасам, которое передал бы детям… Но случилось так, что волей местечкового правителя он поменял профессию и образ жизни. И ведь оказался толковым, наблюдательным, быстро соображающим агентом. Этакий самородок, Шукшин от разведки. Правда, конец получился печальным. Жил бы крестьянином – был бы жив…

«А после над нашими головами раздался звук, такой, как если б стрельнуло в камине гигантское полено. Мы, кто внизу, вслед за молодым князем бросились наверх. Едва я, взбежав по лестнице, попал в коридор, как учуял запах лаванды. Сразу вскинул глаза под потолок – и точно: в потолочных углах стелется зеленоватый дымок. Тут я смекнул, в чем дело, и побежал на улицу, боясь, что сумеют уйти далеко. Слава Койкату, догнал этого человечка с девицей в конце переулка (хоть они и замаскировались умело, но одежку-то прежнюю оставили!) и довел их до дому известного в городе пропойцы и пустобреха Пэвера, куда они вошли и там находятся. Пишу тебе, дожидаючись поблизости. Опосля, когда выйдут, отслежу и дописку сделаю…»

Не сделал. Писателя даже не просто аккуратно, а предельно аккуратно выдернули из засады. Сработать грязно было нельзя: малейший шум, малейшее подозрение – людей в доме не застанешь врасплох и операция не пройдет гладко. А не гладко – это означает пальбу, жертвы и иной итог."

"Конечно, встревожь они Сварога хоть чем-то, насторожи его любым пустяком, не прошло бы у них все столь ровно и безмятежно. Может быть, тогда и не пришлось бы Сварогу торчать в комнате, обшитой деревянными панелями, и читать донесение нурского шпиона. Но не насторожили.