Сваха для дракона

Лоркан с тревогой взглянул на меня, а я не могла найти себе места. Руки дрожали, в коленях поселилась предательская слабость. Растерянная и ошеломленная, я не знала, что делать дальше.

Дворец сильно изменился с того дня, когда последним раз довелось мне разглядывать яркие фрески на стенах и потолке. Часть рисунков потрескалась, и там, где раньше красочно и подробно рассказывалась история Селофиссар и цурионского народа, теперь виднелись белые пробелы от осыпавшейся штукатурки. Позолота, украшавшая своды тронного зала, за десяток лет потускнела и облупилась, и даже здесь под ногами обнаруживался вездесущий песок из пустыни. Он захватил дворец, как только понял, что некому более держать оборону.

– Отец, – позвала я вполголоса, но не надеялась на ответ. Казалось, повысь я голос, и обветшалые стены замка обрушатся, погребая нас под завалами битого кирпича. Ихтирам заозирался по сторонам, словно его воспаленные глаза видели что-то, что нашему зрению было недоступно. В тронном зале пахло безумием, но этот кислый запах пропитал каждую комнату дворца. Начинала опасаться, что, надышавшись этими миазмами, сама сойду с ума.

Снорре прошелся по зале, придирчиво изучая каждый сантиметр стен и пола в поисках ловушек. Я его не осуждала, со стороны выглядело до нельзя подозрительно: разрушенный дворец, сумасшедший князь, глухой и слепой. Капитан вполне мог предполагать, что я притащила их в Цурион, чтобы претворить в жизнь слухи о смерти Лоркана. Заманила в ловушку, будучи в сговоре с предателями. Однако сам князь и не думал, что я могу его предать. От одного звука его мягкого голоса мне становилось чуть лучше, как будто в меня по капле вливалась уверенность в том, что все будет хорошо.

– От дели Перияна я слышал, что благородный Ихтирам болен, но я не мог и помыслить, что настолько! – прошептал Лоркан, неслышно приближаясь со спины. Он разглядывал выцветшие тряпки, в которые кутался отец, и не верил своим глазам. Никто из нас не верил, что великий князь Ихтирам, благородный повелитель Великой Пустыни, окажется… таким.

– Кто ты? – скрипучий старческий голос заставляя нас замереть, словно непослушных детей, застигнутых на месте преступления.

Ихтирам завозился, усаживаясь на богато украшенном княжеском кресле ровнее, и уставился на меня абсолютно слепыми глазами. – Кто посмел войти в двери моего дома без приглашения и разговаривать со мной без должного почтения?

От устрашающего гласа, что пугал меня до икоты в детстве, не осталось и следа. Отец был слаб и немощен. Не кричал, а шептал, едва шевеля потрескавшимися бледными губами. Он был одинок и безумен, и не было никого, кто мог бы протянуть ему руку помощи.