Сваха для дракона

Золотистый венец и не думал таять вслед за призрачной фигурой Селофиссар, но я не сомневалась, что Лоркан видел и ее, также как и серебряную статуэтку у моих ног. Конечно, я планировала признаться, но не думала, что это произойдет вот так.

– Княжна Цуриона, – констатировал Лоркан, поджимая губы, – я же говорил, что у портрета слишком знакомое лицо.

По его лицу, серому от переживаний, невозможно было понять его истинные чувства. Даже если он и ненавидел меня за ложь, то хорошо это скрывал, не позволяя ни одному мускулу дрогнуть. За его спиной маячили Снорре и Марна, оба с тревожными лицами.

– Все верно, … – я запнулась, едва не добавив “мой князь”. Теперь, когда маска с меня слетела, осыпаясь фарфоровыми осколками под ноги, я уже могла перестать изображать из себя подданную Девятого Дракона.

Я сделала шаг вперед, сдержанно улыбаясь:

– Странно, что вы не догадались раньше. Одхан и Снорре оказались проницательнее.

Лоркан кинул через плечо острый взгляд, и капитан виновато потупился.

– Вероятно, я был невнимателен, – медленно произнес Лоркан, и на какое-то мгновение я ощутила болезненное жало стыда,вонзившееся в сердце. А чего я ожидала? Я лгала всю дорогу, скрывая самый главный секрет. Расскажи я о соглашении с Одханом, князь бы догадался, что происходит что-то не то и повернул назад. Теперь было уже поздно раскаиваться.

– И что теперь? – Марна, бледная от переживаний, но решительная, смотрела только на меня и доверяла мне беспрекословно. Ей было плевать на мое происхождение, она хотела понять, что мы делаем дальше. Аралион и для нее стал вторым домом, и у нас оставалось все меньше времени, чтобы успеть спасти и мою родину тоже.

– Сделаем то, на что я не решалась долгих десять лет, – я отряхнула подол платья от пыли и взглянула за горизонт, виднеющийся в разрезе ткани шатра. Та песчаная коса у границы с халгскими степями была лишь преддверием края песков и палящего солнца.

– Собирайтесь. Цурион ждет.

Глава 29

Воздушные минареты Риона, шумной говорливой столицы, вырастали на горизонте постепенно. Словно невидимый художник по утру взялся за любимые кисти, окуная ее в яркие краски, и, линия за линией, создавал пейзажи, по которым я скучала с такой тоской в груди. Сердце щемило от глубины красок, проступающих через рассветную дымку: золото, охра, насыщенная зелень.

Раздался приглушенный бой колоколов: звонарь оповещал горожан о наступлении нового дня. Зажмурившись, я вдыхала запах теплого песка и специй, который доносился с базара, где торговцы лениво раскладывали на грубо сколоченных прилавках товар.

Но что-то было не так. Всюду, куда доставал взгляд, все казалось обветшалым, припорошенным пылью и заросшим сухим кустарником, единственным, что росло под ослепительным солнцем в этом краю.