Свадебный венок

Получив одобрение Зака, девушка внесла в устройство кабинета некоторые новшества: вместе с Саймоном они поместили в комнате тропические растения, и Камилла создала в кабинете мягкий, слегка влажный микроклимат, прекрасно подходивший как для здоровья Рейборна Прескотта, так и для лучшего роста так любимых им растений. Все в доме были горячо заинтересованы в скорейшем осуществлении этого замысла и поэтому старательно помогали во всем. Камилле нравилось ее детище, одно ее огорчало – что старинная мебель из спальни – тяжелая, массивная кровать и шкаф из красного дерева – не подойдет к новым комнатам, а значит, не сможет больше служить хозяину дома. Но, в конце-то концов, здоровье мистера Прескотта было важнее любой мебели.

Заку перепланировка дома понравилась. Понравилось и то, что его отец теперь будет весь день находиться в пределах слышимости от находящейся почти постоянно на кухне Дили. Да и вообще Митчеллам, тоже уже немолодым людям, станет легче ухаживать за отцом. Короче говоря, идея Камиллы оказалась замечательным решением проблемы, и девушка так и расцветала от похвал Зака, щедро расточаемых им каждый раз, когда он входил посмотреть, как новые комнаты отца мало-помалу обретают очертания.

Все последние пять ночей Зак провел в больнице с отцом, и, когда наконец заскочил домой пообедать, Камилла ужаснулась, до чего же он выглядел изнуренным. И, конечно же, не выдержав, она сказал ему об этом. Он ответил ей отвратительным тоном, не выбирая выражений. Между ними произошла совершенно безобразная сцена, а потом Зак в ярости схватил свой пиджак и пулей выскочил из комнаты.

Вечером, удалившись в свою комнату, девушка никак не могла заснуть, вновь и вновь представляя бледное лицо Зака, потухшие глаза и дрожащие руки – результат бессонных ночей в больнице. Она всерьез обеспокоилась здоровьем Зака. «Ну до чего же он упрям! – восклицала она. Никак не желает признать, что только навредит отцу, если тоже заболеет и свалится от перенапряжения». Впрочем, зря она сказала ему об этом – ничего хорошего из ее попытки не получилось. Когда он уехал, Дили с Саймоном даже извинялись перед ней за Зака и его грубость.

– Ну разумеется, я все понимаю, – утешала она Митчеллов, – он слишком устал и сам не сознает, что говорит.

Однако теперь девушка себе просто места не находила и наконец, устав от бесплодных метаний, убедила себя, что поступает правильно. Она отправилась на кухню, позвонила по телефону, взяла из холодильника побольше еды, аккуратно все упаковала и, набив ею сумку, поехала в больницу.

Дверь в палату мистера Прескотта она открывала со смешанным ощущением робости, дурных предчувствий и решимости. Там было почти совсем темно, лишь одна лампа мерцала слабым рассеянным светом.