Случайная свадьба (+ Бонус)

— Ты еще скажи, балерун! Он же в инвалидной коляске, Мартуся, какой из него хореограф!

— Да знаю я, что не он, просто слово забыла, — пытаюсь оправдаться, — Давид древнюю письменность изучает.

— Палеограф он, Мартуся, смешная ты моя… В смысле, его… А что он любит, знаешь? Он, к примеру, знает, что ты любишь перепелок. И персики. И малину. И чтобы шелковую постель правильно стирали любишь. Кстати, он уже устроил за это разнос.

— Ты еще не знаешь, как они его на продуктах нагревают, — хочу рассказать, но бабуля меня останавливает.

— Ты это не мне, ты это Давиду расскажи, мужу своему, пускай он гордится тобой и радуется, какая у него жена умница. И переставай плакать ночами. Вот что тебе мешает так лежать, только не со мной, а с ним, и разговаривать?

— Ты что, ба! — пугаюсь я. — Он разве будет меня слушать? На смех меня поднимет, это в лучшем случае. А так у него один секс в голове. Они тут все повернуты на Давиде Давидовиче, только о нем и говорят!

— Все это кто?

— Кто в замке работает. А я может девочку хочу!

— Марта… — бабуля сглатывает и говорит хриплым голосом, — ты что, беременная?

— Я? Нет, с чего ты взяла? — мотаю головой, на краю сознания возникает мысль и тут же исчезает.

— Этот твой мужчина, первый… — бабуля опять сглатывает, — ты же такая правильная всегда была, Мартуся. А тут с первым встречным, можно сказать… Разве ты его любила, мужика этого?

— Это был Росомаха, бабуля, — говорю доверительно, — я по ошибке его таблетки выпила. Вот мне там и привиделось…

Прикусываю язык. Я не готова откровенничать даже с бабулей о своих видениях.

— Что привиделось? — бабуля даже дыхание затаила.

— Ничего, — отворачиваюсь, — зачем ты расспрашиваешь? Прям как Данилевский…

— А что ты хочешь, Мартуся? Там ты с таким пылом первому встречному отдаешься, здесь у родного мужа перед носом дверь который день закрываешь. Что он должен думать?

— Это все таблетки… — бормочу, пытаясь сообразить, почему для бабули мой сон про свадьбу остался тайной, раз уж она так хорошо осведомлена? Особенно про мой пыл…

— Марта, не придумывай, это же не таблетки от потенции. От них просто спишь лучше и все.

— Чего ты вдруг за него заступаться решила? — спрашиваю подозрительно. — И вообще ты какая-то странная стала. Твердая, неудобная. И руки у тебя шершавые…

— Похудела я, — сдавленным голосом отвечает бабуля, — переживаю за тебя...

И исчезает.

Поднимаю голову — конечно, никакой бабули нет и в помине, это все мое буйное воображение и склонность болтать по ночам. Меня в детстве даже к врачу водили, но никаких отклонений не нашли. Просто иногда разговариваю во сне, по полночи могу говорить. Потом само проходит.

Когда просыпаюсь, даже не помню весь разговор. Зато вспоминаю, что бабуля говорила про внутренний мир Данилевского.