Суворовец

* * *– Вот, красное вино, – на летней кухне старая служанка быстро собрала поднос. – Бокалы… Серебряная посуда… Сначала подашь вот эти пирожки… Потом бульон, паштет, жаркое… Да, и волосы прибери – вот тебе чепец.

– Спасибо, тетушка Салима.

Как принято было у турок, даже служанки ходили дома с распущенными волосами, перехваченными лентой… а тут вот уж – требовалось прихорошиться! И не на турецкий манер – у мусульман гостям мужского пола прислуживали бы слуги, не юные смазливые служанки.

Чепец оказался небольшой шапочкой черного бархата, с красными и темно-голубыми лентами, волосы он ничуть не скрывал.

Прихорошившись перед висевшим в нише зеркалом, Бояна взяла поднос. Пошла, поднялась на второй этаж по резной деревянной лестнице… Зал был пуст!

– Это кто там ходит? – голос хозяйки донесся откуда-то из покоев, из комнат. – Тамия, ты?

– Я, госпожа. Принесла…

– Неси все сюда, в «синюю» комнату.

В покоях комнаты именовались по цвету обоев. «Синяя» считалась гостиной и была меблирована на европейский манер – резной комод, шкафы, стол, гнутые стулья. Мягкие полукресла, диван, картины в золоченых рамах…

Одну из таких картин как раз и рассматривал посетитель – наверное, тот самый таинственный гость. Одет, как одеваются турки… или, скорей, как зажиточные горожане Османской империи, не важно, кто – греки, армяне, евреи. Длинный темный кафтан, замшевые сапоги, кожаный воинский пояс. Круглая темная шляпа – обычный колпак – небрежно брошена на комод.

– Madame, c’est quoi le vrai Watteau? Pas un faux?[4]

– C’est charden, mon ami! Et oui-pas un faux[5].

Хозяйка и гость говорили на каком-то незнакомом языке, кажется – по-французски, и Бояна ничего не понимала.

– Выпьем вина, мой друг.

– О, да."

"Мужчина обернулся… На вид лет тридцать. Весьма приятен, темно-русый, с небольшой бородкой. На левой щеке – белесый небольшой шрам. Старый знакомец! Хоть Бояна видела мельком, в полутьме, но… Именно о нем неоднократно предупреждал Алекс! Рауль! Рауль Мустафа-бей. Шпион самого султана! Так вон оно что… Господи, хоть бы не узнал… Хоть бы…

От волнения Бояна едва не пролила вино…

– Осторожней! Что с твоей служанкой, дорогая Рашель?

– О, ничего! Просто перегрелась в бане.

– Бедняжка!

– Ну да…

– Надеюсь, она не говорит по-французски?

– О, что ты, друг мой! Конечно же нет. Впрочем, мы ее отправим. Зачем нам чужие уши?

– Тамия! – Рашель перешла на болгарский. – Ступай пока на кухню. Помоги Салиме.

Опустив глаза, Бояна поклонилась и вышла. Ах, как сильно стучало сердце! А душа ликовала – не узнал! Не узнал! Да и как он мог бы узнать-то? Видел один раз, мельком, и тогда девушка выглядела совсем иначе. Бледная, темно-русая, осунувшаяся, с впалыми щеками и потухшим взором.