Суворовец

– Песню?

Особо много песен Бояна не знала – ну, уж что смогла, что вспомнила… Начала было с колыбельной, да привередливая хозяйка тут же прервала:

– Э, нет, нет. Это грустная. Повеселее давай!

Повеселее Тамия знала. В доме отца была когда-то разбитная служанка… Потом сбежала, прихватив часть денег – уж сколько нашла. Отец не держал зла, а уж Бояна… Бояна многому научилась от этой разбитной девы. И песни петь, и с мужчинами… И ножи метать – к слову.

– Веселую так веселую, – хмыкнула девушка. – Как скажешь, моя госпожа. Только… они не очень приличные… И немножко языческие.

– Вот, вот – такие и пой!

Что ж… раз уж просит…

Как-то девушки пошлиВ пляс, в пляс, в пляс…Тут и юноши пришли…День веселый Сатурналий,Сатурналий славный день!В этой псенке все подробно описывалось. Весело этак, со смаком. Госпожа Рашель смеялась до слез! Видя такое дело, разошлась и Бояна – спела и про сатира, и про похотливого козла…

* * *– Ха-ха! Ой, Тамия! Ой, потешила… А ты не такая скромница, какой кажешься!

Еще бы… Скромницей Бояна-то и раньше только для отца и его друзей была. Точнее – казалась, как было заведено, для приличия. А уж, как попала в гнусное рабство… Вся скромность куда-то ушла, сгинула бесследно. Осталось только два желания – выжить и отомстить. Даже лучше сказать – одно: выжить, чтобы отомстить. Ну, а теперь и о мести как-то забылось… Не до того стало – дела.

В бассейн прыгнули разом – служанка и госпожа. Поплавали, смыли с себя пот… К тому времени чернокожий слуга Давид уже принес корзину с вином и закусками.

Девушки вылезли из бассейна… Бояна заботливо обернула госпожу простыней…

– А ну-ка, повернись, – вдруг приказала Рашель. – Спиной повернись, говорю! Что это у тебя за шрамы?

Хозяйка осторожно погладила служанку по спине… От неожиданно нежного прикосновения этого девушка внезапно ощутила пробежавшую по всему телу дрожь, вовсе не неприятную…

– Это плети, моя госпожа…

– Вижу, что плети… Кто и за что?

– За… любовную связь…

– Ах, я почему-то так и подумала! Ох, бедолага…"

"Поцеловав служанку между лопатками, госпожа Рашель уселась на подушки, разбросанные по полу и приказала налить вина.

– Выпьем…

Стол, точнее – низенький табурет, как принято в турецких домах, был уже накрыт. Кувшин с вином, чаши с шербетом, виноград в серебряной миске… еще зеленый, наверное… Впрочем, нет, уже сладкий…

– Вкусно? Ешь, ешь… Сейчас придет Аббас…

– Аббас?

– Массаж! Что ты так удивляешься? Никогда не была в бане?

– Баня у нас была… А вот массажа не было. Мы же христиане.

– Ах да… Много потеряли! Впрочем, всегда есть возможность наверстать.

Господа Рашель говорила по-турецки и по-болгарски, по-валашски и даже немного по-русски.