Суворовец

Нет, не голая: в шелковых светло-голубых шальварах и приталенной желтой кофте. С непокрытою головой. Кофта была очень уж тонкая, и под тканью проступали лопатки. Худенькая… Нет, скорей – исхудавшая.

Послышался звук шагов, кто-то быстро шел к беседке. Худая, несколько согбенная, фигура, в длинном одеянии. Тюрбан, длинная узкая борода.

Сосед. Керим Гюллер, Весельчак Керим…

Стоявшие у беседки дюжие слуги почтительно поклонились… и еще кто-то поздоровался. Ну да, в беседке кто-то был – фонари ведь не сами собой зажглись. Вот он, старик-слуга… или не просто слуга, а мажордом, управитель, кто его знает? Не суть.

Взмахом руки отправив всех прочь, хозяин вошел в беседку:

– Ну, здравствуй, Юртик Кеди. Добрый вечер. Что же ты молчишь?

Девушка повернула голову… Темно-русые волосы разметались по ложу…

Милое родное лицо!

Катерина! Вернее – Бояна…

Да, это была она, Алексей узнал сразу! Так вот кто эта Драная Кошка из Кючук-Кайнарджи! Значит, не напрасно сердце ныло.

Глава 6

Лето 1773 г. Туртукай – Гирсово

Ляшин узнал Бояну даже сейчас, в сумерках, в неясном трепетном огне разноцветных светильников, рассыпающих желтые, красные, зеленые тени. Светофор… Или просто – цирк. Впрочем, нет, цирком здесь и не пахло. Все «клоуны» – парни и старик, что зажег фонарики, – были отправлены прочь. Чтоб не подглядывали. Чтоб не мешали… Не мешали – чему?

Сняв тюрбан, Весельчак Керим забрался на ложе, уселся на ноги лежавшей навзничь девчонке. Обширная лысина блеснула в полутьме желтым… красным… зеленым. Беседка находилась прямо под Алексеем, роль крыши играли ветки росших внизу кустов и самого карагача. Ложе, девчонку и лысую голову Керима Гюллера молодой человек видел очень хорошо, так, что даже захотелось швырнуть в нагло сверкающую лысину что-нибудь… орех там или небольшой камешек.

Оп-па! Погладив Бояну по талии, Керим вытащил из-за пояса нож! Нет, слава богу, плешивый Весельчак не вонзил острое лезвие в девушку, просто разрезал кофту… Или, скорее, тоненькую сорочку… Аккуратно так сделал у шеи разрез… затем рванул руками, обнажив худощавую спину… всю испещренную шрамами – недавними следами плетей. Еще раз погладил… что-то сказал… И стянул с девчонки шальвары… Вскочил тут же, выхватил плеть… Стегнул… Раз… другой… Дернулось в светильниках разноцветное пламя. На нежной девичьей спине вспухли кровавые полосы. Пока только две…

Бояна же не издала ни звука… Лишь что-то спокойно сказала. То ли просила, то ли обзывалась… Наверно, все-таки просила…

Отбросив плеть, объятый похотью садист отвязал девушке левую руку… Та перевернулась, и похотливец с рычанием набросился на несчастную жертву… Задергался, впился зубами в упругую девичью грудь…

Бояна словно бы комара пришлепнула.