Суши с хлебом (СИ)

И хоть я смотрела на Матвея очень внимательно, стараясь даже не моргать, я всё равно не заметила, в какой момент его рука поймала моё запястье, а сама я оказалась перетянута на мужские колени задом кверху.

— Нихрена себе! — только и успела я сдавленно выдохнуть.

— Согласен, — самодовольно хмыкнул Матвей, и с моей задницы плавно сполз плед, а затем через плотную ткань халата я почувствовала прикосновение мужской ладони…

— Кажется, вы перегибаете.

— Если только тебя через колено, — широкая теплая ладонь очертила полукруг по ягодице.

Внутренне я могла радоваться только тому, что он не лезет под халат. Но это нисколько не умаляло того факта, что он в принципе позволяет себе касаться меня без моего на то позволения и желания.

— Руку уберите и отпустите меня. Я кому сказала?! — я взбрыкнула, но рука на талии удерживала меня достаточно крепко. А затем, к моему облегчению, ладонь с ягодицы исчезла, но уже через секунду по ней же прилетел достаточно ощутимый шлепок. — Вы охренели?!

— Это ты, девочка, охренела, — ровно произнес Матвей. — Я, конечно, понимаю, что на правах младшей в семье тебе можно быть самой охуевшей, но это не значит, что другие люди готовы целовать тебя в жопу просто за то, что ты есть, как делает твоя семья. Научись фильтровать слова и интонации, с которыми разговариваешь с людьми, и запомни, что тебе никто и ничем не обязан. Высокомерие оставь своему отражению. Запомнила? — я стиснула зубы от злости и отвечать не спешила. И в эту же секунду по заднице прилетел новый шлепок. — Не слышу, — требовательно произнес Матвей.

— Да пошёл ты! — в этот раз я дёрнулась так, что смогла выпутаться из мужских тисков. Хотя, скорее всего, он сам мне это позволил."

"Слёзы обиды душили. Меня никто и никогда не бил в качестве наказания. Даже в шутку.

Но лить слёзы перед этим чёртовым мужланом я не стану.

Гордо тряхнув волосами и потуже затянув пояс халата, я поднялась на второй этаж дома. Сгребла свои ещё влажные вещи в охапку и спустилась вниз. Всё так же гордо прошла мимо мужчины в прихожую и надела свои калоши, не встретив никакого сопротивления от Матвея.

Стыдно в этом признаваться, но где-то в глубине души мне хотелось, чтобы он остановил меня и не выпускал на холодную неприветливую улицу, где до сих пор дул ветер и лил дождь.

Но Матвей лишь скрестил руки на груди. Я не видела его лица из-за темноты. Мне был доступен только его силуэт, который очерчивал свет от свечей из гостиной.

Хотя, зачем на него смотреть? И так понятно, что он сейчас самодовольно ухмыляется, глядя на моё поражение.

Обхватив пальцами ручку двери, я, всё же, не выдержала и напоследок произнесла:

— Вы не имеете никакого права воспитывать взрослого человека.