Суши с хлебом (СИ)

 — И шутки свои дурацкие с котом шутите!

— Ладно, — вздохнул мужчину, возвращая своему лицу привычную серьёзность. — Пошутили и хватит. У нас тут операция, как бы. Да и рана сохнет, пока мы тут треплемся. Ещё немного и резать придётся.

— Божечки! — всхлипнула я и вцепилась в руку Матвея с пинцетом.

— Понятно, — выронил он раздраженно. — Шпагат умеешь?

— Вы придумали новую позу, в которой мне на заборе нужно повиснуть?

— Я придумал позу, в которой я тебя загну, чтобы ты не мешала мне делать тебе хорошо.

Кажется, я покраснела.

Это что ещё за формулировочки такие?

— Что вы имеете в виду? — выронила я робко, а сама в это время в своей голове начала снова проворачивать план побега, но уже не через забор.

— Чтоб тебя, — рыкнул недовольно мужчина. Встал и выпрямился во весь рост. Рукой в перчатке повелительно махнул мне. — Двигайся ближе к спинке дивана и раздвинь ноги шире.

— М-Матвей…

— Держи нос бодрей. Двигайся, давай. Иначе мы с тобой тут неделю провозимся.

С ужасом, клокочущим внутри меня, я занесла неповрежденную ногу на диван, предварительно прикрыв причинное место подушкой. Раненная нога уже лежала на пеленке, поэтому движением лишь одной ноги я оказалась в шпагате.

— Так?

— Так, — коротко бросил мужчина и сел между моих ног ко мне спиной. — И не ной. Больно тебе буду делать не я, а занозки.

Матвей по-хозяйски обхватил раненную ногу за голень и вместе с пеленкой положил её себе на колено. Своей широченной спиной он закрыл мне весь обзор на ногу. я лишь чувствовала, как он аккуратно её касается, устраивая у себе на колене так, чтобы ему было удобнее с ней работать.

— Больно? — спросил он, глянув на меня через плечо.

— Сейчас — нет.

— Если будет больно, можешь меня помять. Хотя, ты и спрашивать не будешь. И так уже по-кошачьи отымела. И постарайся не дёргаться.

— Я попробую.

Я почувствовала, как он вновь потянул какую-то из заноз пинцетом, и в это же мгновение прижалась к его спине, обхватила торс руками и, зажмурив глаза, спрятала лицо в линии позвоночника. Не травмированную ногу закинула на второе его колено и, кажется, была готова обнять ещё и ногами, но сдержалась. Побоялась сделать хуже своей ране.

Пока я цеплялась за мужчину, как детеныш коалы за маму, он преспокойно вынимал занозы и, кажется, даже не замечал, как сильно я порой его сжимаю или втыкаю ногти в его кожу. Ещё ни одного мужчину в своей жизни я не обнимала так крепко, как сейчас Матвея. А я ведь даже знать не знаю, кто он такой и что он из себя представляет. И, вообще! Ещё минут двадцать назад я убегала от него босая.

— Почти закончил, — сухо произнес он.

— Угу, — только и смогла я выдавить в ответ.

— Ты где так обороняться научилась? — поинтересовался он между делом и заставил этим вопросом на мгновение забыть о боли.