Суши с хлебом (СИ)

— Постойте! — вскрикнула я, поймав руку мужчины, которой он собрался убрать бутылочку обратно в чемоданчик. — Делайте. Только не больно делайте, ладно?

— А это как получится, — хмыкнул Матвей и вернул внимание ране, как и бутылочку, которую снова открыл. — Отвернись и не смотри. Так легче должно быть.

Чувствуя, что моё лицо опухло от слёз, которые я выплакала на заборе, вися головой вниз, я вновь отвернулась к стене для более тщательного изучения обоев. Обняла одну из диванных подушек и впилась в неё ногтями.

Что-то холодное полилось на рану.

— Прикольная шипучка, да, Ржавый? — как-то по-детски произнес мужчина.

Посмотрев боковым зрением на кота, я увидела, что и он тоже с интересом разглядывает всё происходящее с моей ногой.

Любопытство меня победило. Я опустила взгляд на рану и увидела облако кровавой пены, в котором утопала моя щиколотка.

— Перекись, — коротко пояснил Матвей. Достал из чемоданчика ватные диски и пинцет. — Вот сейчас будет неприятно. Буду вынимать занозы. Постарайся не дергаться.

Он заглянул мне в глаза.

Откуда в этом человеке столько хладнокровия?! Может, он хирург?

— Постараюсь, — кивнула я, уже начав плакать."

"— Дёрнешься — привяжу к дивану и вставлю в рот кляп. Без шуток.

— Я не дёрнусь. Честно.

Обняв покрепче подушку, я коротким кивком дала понять, что готова к предстоящей операции.

Матвей сосредоточил всё своё суровое внимание на ноге, поднёс к ране пинцет и что-то подцепил. Через секунду я увидела, как он начал вытягивать из кожи длиннющую деревяшку. Целое, мать его, полено!

А дальше всё, как в тумане.

Я не знаю, как это произошло, но очнулась я тогда, когда поняла, что обнимаю уже не подушку и крепкую мужскую шею. И не просто обнимаю, а кусаю его за затылок.

— Ржавый, ты её этой хуйне научил? — невозмутимо поинтересовался Матвей у своего кота.

— Простите. Я сама не поняла, как это сделала.

Я быстро разомкнула объятия, отпрянула обратно к спинке дивана и отёрла губы от вкуса мужских волос.

— Значит, будем связывать. И кляп, — заключил Матвей и вышел из гостиной. Через несколько секунд вернулся с каким-то маленьким деревянным бруском в руке и протянул его мне. — Зубами зажми. Поиграем в полевой госпиталь.

— Зачем его прикусывать?

— Чтобы отвлечься от боли и язык не откусить. Прикусывай, — с его командирским тоном хотелось поспорить, но я послушно положила брусок в рот и как собака сжала челюстями. Мужчина посмотрел на меня и, кажется, в его глазах я заметила искорки веселья. — Не зря ты, Ржавый, эту палку с улицы притащил.

В это же мгновение я выплюнула брусок и шлёпнула по плечу смеющегося Матвея, который вяло уклонился от моего удара.

— Ничего смешного! — завопила я, ища местечко, куда можно было бы ещё раз шлёпнуть явно прикалывающегося надо мной мужчину.