Суши с хлебом (СИ)

— Можешь со своей кружкой, — усмехнулся Матвей и исчез из виду.

— Вообще-то, я другое имела в виду, — буркнула я себе под нос.

Сжав губы сидела и думала, как мне лучше поступить: зайти в дом Тихона и не высовываться или пойти к Матвею и, как взрослый человек, расставить все точки над «ё».

В конце концов, мне придётся продолжить жить с ним по-соседству ещё три недели. А три недели играть в прятки ещё и с ним я не смогу. Достаточно того, что я прячусь от папы и его охраны.

Выдавать свою настоящую личность Матвею я, конечно, не стану, но вести себя как взрослый человек я, наверное, уже должна начать?

Глава 36

На словах я Лев Толстой, а на деле… м-да.

Одно дело — прийти в своей голове к какому-то решению, и совсем другое — поднять задницу, чтобы реализовать принятое решение.

Пошевелив пальцами в тапочках, я, таки, соизволила поднять пятую точку. Немного помялась на крыльце, глядя на дом напротив и решила прям в мягких тапочках к Матвею и пойти.

Калоши мои были грязные настолько, что я даже в дом их заносить не стала. Оставила в сенях. Им завтра предстоит вместе со мной ещё две грядки сделать. А потом их, наверное, можно будет и выбросить. Своё они отслужили.

Я перекинула влажные волосы за плечи, закрыла дом сухой веткой (по завету Тихона), вышла за калитку и, пользуясь дыркой в заборе рядом с воротами, сдвинула с места деревянную плаху, которая, оказывается, закрыла калитку изнутри. Только какой в этом толк, если любой пришедший может её открыть, точно так же просунув руку в дырку в заборе?

Со своей кружкой, как опытная попрошайка, я вошла во двор Матвея, а затем и в дом. У двери меня нагнал кот, который первым юркнул в открытую дверь.

Аппетитный запах мгновенно окружил меня, пока я снимал тапочки в прихожей.

Обнимая обеими ладонями кружку, наполовину наполненную чаем с ароматом лесных ягод, я прошла в кухню, где хозяин дума тихо гремел посудой.

Матвей стоял ко мне боком у плиты и накладывал в тарелку порцию еды.

Как же стыдно, боже! Не представляю, как смотреть ему в глаза после того, что произошло ночью.

— Проходи, садись, — он мельком глянул на меня и кивнул в сторону стола.

Едва я села, Матвей поставил передо мной тарелку с…

— Это плов? — искренно удивилась я.

— Он.

— Вы сами готовили?

— Я ночью мял твои сиськи и задницу. Можешь уже перейти на «ты». А плов, да, я сам готовил.

Я покраснела, наверное, до кончиков ушей.

И снова я напрасно понадеялась на то, что он как взрослый человек сможет замять ситуацию. Вместо этого он, как обычно, лупит в лоб фактами.

А, может, взрослость, как раз и заключается в том, чтобы говорить обо всем открыто и обсуждать случившееся?

Я запуталась.

— Ты… молодец, — я кое-как выдавила из себя этот комплимент.