Месть сурка

Она едва сдержала стон и прикусила губу.

Пальцы Дункана начали погружение в горячую влажную пещерку. Другая рука заскользила ниже и сжала упругую булочку. С губ брюнетки сорвался сладострастный стон.

— Я даже не знаю твоего имени, — прошептал он, обдавая ухо вампирши горячим дыханием.

Её кожа безупречна. Ни единой родинки, ни шрама. Рука Дункана мяла шелковистые булочки, а пальчики ощущали приятное тепло, продолжая погружение в горячую бездну. С её губ сорвался очередной стон.

— Хайди, пёсик, — горячо прошептала она. Её не по-женски сильные ладошки впились в плечи Дункана стальной хваткой. — Ты не такой мягкий и хрупкий, как люди. С людьми я должна осознавать свои действия каждый момент, когда мы вместе, чтобы не причинить им боль. Я могу убить тебя довольно легко, пёсик, просто случайно… Я могу протянуть руку, желая прикоснуться к твоей шее, и по ошибке сломать тебе позвоночник.

— Это вряд ли, — Дункан сильнее сжал половинку сладкого персика. Его хватка стала подобна стали.

Хайди свела вместе бёдра, удерживая внутри себя пальчики другой его руки, и задрожала всем телом. С её губ сорвался громкий стон.

— Ах, ты силён, пёсик, — затуманились её глаза и дыхание участилось. Она сильнее сжала бёдра и заёрзала ими, причиняя Дункану боль. — Ох, да! Твоя рука ещё не превратилась в труху… Значит, я могу не сдерживаться!

Пламенная страсть затопила сознание Дункана. Где-то в уголке разума что-то зудело, но он, поглощённый порывистыми ласками, не обращал на это внимания. Хайди рванула одежду парня, оставляя на его спине красные полосы от ногтей. С треском куртка и рубашка опали на пол лохмотьями. То же самое вампирша повторила со спортивными штанами и трусами оборотня. Стойкий оловянный солдатик упёрся ей в живот.

Невероятно крепкие ладошки совсем не с женской силой повалили Дункана на массивный письменный стол. Дункан не сопротивлялся. Когда Хайди запрыгнула и оседлала его подобно норовистому жеребцу, на его лице расплылась улыбка. Мышцы томно гудели и горели. Его руки были беспощадными — мяли роскошные холмики, переходили на бока, вжимая в себя распалившуюся партнёршу. Впервые за долгое время становления перевёртышем он полностью отпустил себя и ничуть не сдерживал силу. Под ладонями он ощущал твёрдые мышцы.

Хайди громко стонала и извивалась подобно кобре — безумно красивая и настолько же опасная. Ярко-алые губы блестели от влаги. Её колени больно впились в его бока.

Дункана переполняла горькая грусть, смесь воспоминаний и знаний. Воспоминаний о былом и должном, о его прошлой жизни и Донне. Лишь с ней он мог полностью посвятить себя любовному процессу.