Сумрак

Черт побери.

Она сделала выпад, ныряя за сумкой с едой, но я схватил ее за воротник и сердито посмотрел на нее.

– Ты, должно быть, под кайфом, если уверена, что у тебя получится уйти, – сказал я.

Она толкнула меня, ее очки валялись на полу; Алекс поднялась на ноги.

– Ты никогда не задумывался, чем мы с Дэймоном занимались той ночью, когда ты застал нас в школе?

Мое лицо дрогнуло, и она усмехнулась.

– Ты даже не хочешь знать, что на самом деле произошло в день ареста, не так ли?

– Я знаю, что случилось, – прорычал я.

Она засмеялась, но опустила глаза, и я увидел, как по ее щекам текут слезы.

– Да. Знаешь все, кроме моей истории, и, возможно, ты поступил бы иначе и все равно ненавидел бы меня за то, что я сделала, даже если бы знал все подробности, и, возможно, позволил бы мне сказать все, что требовалось сказать, но ты этого не сделаешь. А знаешь почему?

Я услышал движение наверху и понял, что нам нужно спрятаться. Сейчас же.

– Потому что ты не хочешь ввязываться в проблемы, – прошептала она. – Дэймон знал это. Я знала это. Все это знали. У тебя не было проблем, потому что ты их не хотел. Ты позволяешь течению нести себя.

Мои кулаки сжались на ее рубашке.

– Ты был подобен ребенку, которого все защищали, – продолжила она. – Дэймон сказал, ты не испорчен ничем плохим, и именно это делало тебя особенным для нас. Это необходимо было сохранить.

Они говорили обо мне? Вдвоем? За моей спиной?

– Ты никогда не думал, что это странно? – настаивала она. – Мы с Дэймоном ненавидели друг друга. Что мы делали той ночью? Почему я была единственным человеком, знавшим о его сестре?

Я предположил, что она говорит о Бэнкс, а не о Рике. Мы узнали о Бэнкс только через год после выхода из тюрьмы.

Эмми знала о ней еще в старшей школе?

Она продолжала смотреть мне в глаза, почти плача.

– Почему ты никогда не спрашивал об этом?

– Потому что я…

– Потому что ты не хотел знать ответы, – она прервала меня. – Если ты не знал, что происходит, значит, тебе не приходилось иметь с этим дело.

– Это неправда.

– Ах, да, – ответила она. – В конце концов, я забыла, что у тебя есть свой метод решения проблем, в отличие от нас остальных, слабаков.

Я вспыхнул. Что за херня?

Как, черт возьми, она узнала, что я употребляю?

Ее взгляд дрогнул, и я мог сказать, что она увидела выражение моего лица и, возможно, подумала, что ей не следовало этого говорить, но я оттолкнул ее, мои мышцы горели от напряжения.

Алекс схватила ее за руку и потащила к лестнице.

– Просто заткнись, Эмери, – выдавила она сквозь зубы. – Всем больно. Дело не только в тебе. Мы должны держаться вместе.

Эмери высвободила руку и попятилась к двери, ее глаза метались между нами.

– Тебе следует спрятаться, – сказала она Алекс. – И надеюсь, ты вернешься домой в целости и сохранности.

Она уходила.