Сумрак

– Не знаю, почему мне так больно, – сказал он. – Я не любил ее.

– Любил, – прошептала я. – И она научила тебя любви. – Я снова посмотрела в окно и уставилась на могилу. – И так она выглядит.

Меня вырастили родители, но Мартин тоже принимал участие в этом процессе. Он сформировал меня как личность.

Неудивительно, что я не могла дать Уиллу то, что он хотел.

Слезы, наконец, выступили на глазах.

Дэймон тронулся с места, и я не знала, куда мы едем, но почувствовала небольшое облегчение, когда он подъехал к школьной стоянке.

Не хотела идти домой.

И не могла пойти туда в таком виде. Мне нужно найти чистую одежду. Часы на приборной панели показывают 2:02 ночи. Дэймон объехал школу и припарковался между автобусами и стадионом. Он заглушил двигатель, потянулся к задним сиденьям, вытащил Бэйсболку и швырнул ее в меня, натягивая на свою голову капюшон.

– Надевай, – сказал он. – И пошли.

Я замешкалась, обычно начала бы спорить или требовать ответ, но… похоже, у него был план, а я в тот момент даже не могла вспомнить свое имя.

Надела кепку и вышла из машины, следуя за ним до двери, пока он вытаскивал связку ключей.

Понятия не имела, откуда у него были ключи от школы, да и мне было наплевать.

Он отпер дверь, я поспешила внутрь, следуя за ним через раздевалку для мальчиков. Он схватил два полотенца и повел меня в огромное помещение со множеством душевых. Я огляделась, когда Дэймон включил воду в душевой и перекинул полотенца через перегородку.

У девочек были отдельные кабинки. Соблюдалась хоть какая-то приватность…

– Снимай одежду, – сказал он. – Сейчас же.

Он снял толстовку и начал расстегивать штаны. Я открыла рот, чтобы возразить, но снова закрыла его.

Думаю, он не собирался убивать меня.

Дэймон полностью разделся, и я медленно начала делать то же самое.

Расстегнула комбинезон, стянула свитер через голову и сбросила все – обувь, носки и даже нижнее белье, боясь малейших улик.

Мы оба встали под насадки для душа и начали ополаскиваться, кровь стекала с тела Дэймона в слив. Я заметила черные четки, висящие на его шее и груди. Он носил их все время?

Закрыла глаза, дрожа под водой.

– Ты ведь знаешь, кто мой отец? – спросил он.

Кивнула.

– И ты знаешь, что с тобой случится, если ты хоть словом об этом обмолвишься.

Открыла глаза и посмотрела на него сквозь мокрую прядь волос.

– Знаю, – пробормотала я. – У меня нет твоих денег, чтобы выбраться из этой ситуации.

Некоторое время он смотрел на меня, а затем наклонился, намывая ноги и руки.

Меня по-прежнему трясло, рана на брови отзывалась жгучей болью каждый раз, когда ее касалась вода.

– Может, я когда-нибудь отплачу тебе за услугу. – Он выпрямился. – Когда ты будешь готова разобраться с ним.

Его взгляд упал на мое тело, подмечая синяки, которые он уже видел.