Сумерки

Мы неслись по окутанным туманом улочкам — как всегда, слишком быстро, — и ощущали неловкость. Я, по крайней мере. Вчера рухнули все стены… почти все. Я не знала, сможем ли мы сегодня быть столь же откровенны друг с другом. Это связывало мне язык. Я ждала, чтобы он заговорил первым.

Он повернулся ко мне с натянутой улыбкой.

— Как, сегодня не будет вопросов?

— Тебе не нравятся мои вопросы? — спросила я, оживляясь.

— Не столько твои вопросы, сколько твоя реакция на ответы.

Казалось, он шутил, но трудно было судить определенно. Я нахмурилась.

— Я тяжело реагирую?

— Нет, в том-то и дело. Ты воспринимаешь все настолько спокойно, что это кажется ненормальным. Приходится гадать, что ты на самом деле думаешь.

— Я всегда говорю тебе то, что на самом деле думаю.

— Ты подправляешь свои мысли, — обвинил меня он.

— Достаточно, чтобы сводить меня с ума.

— Ты просто не хочешь их слышать, — сказала я тихо, почти прошептала. И сразу пожалела о своих словах. Боль в моем голосе прозвучала очень призрачно, оставалось надеяться, что он ее не заметил.

Он не ответил, и мне пришлось гадать, не разрушила ли я общее настроение. Когда мы въезжали на парковку, ничего нельзя было прочесть на его лице. И вдруг до меня дошло:

— А где все ваши? — спросила я. Разумеется, я была рада поехать с ним, но обычно в его машине не было свободных мест.

— Они взяли машину Розали.

Он пожал плечами и припарковался рядом со сверкающим красным кабриолетом с поднятым верхом.

— Как я уже сказал, это шикарно. А мы стараемсяне выделяться из толпы.

— У вас это плохо получается.

Я засмеялась и покачала головой, выходя из машины. Я не опоздала, он со своей сумасшедшей ездой доставил меня в школу вовремя.

— Почему же Розали сегодня села за руль сама, если вы не хотите привлекать к себе внимание?

Он обогнул машину и подошел ко мне, и мы направились к школе, держась очень близко друг к другу. Я хотела сократить и эту дистанцию, протянуть руку и коснуться его, но побоялась, что ему это не понравится.

— Почему вы вообще заводите себе такие машины, если заботитесь о конспирации? — спросила я.

— Потакаем своим слабостям, — признался он с озорной улыбкой. — Мы все любим быструю езду.

— Ну еще бы, — чуть слышно пробормотала я.

Под навесом возле столовой стояла Джессика, и казалось, что ее глаза вот-вот вылезут из орбит. У нее на руке висела моя куртка.

— Привет, Джессика, — сказала я, когда мы подошли поближе. — Спасибо, что не забыла.

Она молча протянула мне куртку.

— Доброе утро, Джессика, — вежливо произнес Эдвард. Он, конечно, не был виноват в том, что у него такой великолепный голос.

Или в том, на что способен его взгляд.

— Э-э-э… Привет, — Джессика перевела расширенные зрачки на меня, чтобы собраться с мыслями. — Увидимся на тригонометрии.