Сумерки

Я перекинула волосы за голову, рассыпав их веером по покрывалу, и снова сосредоточилась на теплом прикосновении солнца к моим векам, скулам, носу, губам, предплечьям, шее, к телу под тонкой рубашкой…

Потом я услышала шорох шин патрульной машины Чарли, подъезжавшей к гаражу. Ничего не понимая, я села, оглянулась вокруг и увидела, что яркий свет погас и солнце уже заходит за деревья. Значит, я заснула здесь, на газоне. С туманом в голове я осмотрелась, внезапно почувствовав, что я не одна.

— Чарли! — позвала я. И тут же услышала, как дверь его машины захлопнулась с другой стороны дома.

В нелепой тревоге я вскочила на ноги, сгребла в охапку отсыревшее покрывало и книгу и поспешила в дом, чтобы разогреть масло в духовке. Увы, ужин теперь будет не скоро. Чарли вешал в прихожей свой пояс для оружия и снимал ботинки, когда я влетела внутрь.

— Прости, пап, ужин еще не готов. Я заснула на газоне на заднем дворе, — я подавила зевок.

— Не волнуйся, — ответил он, — я все равно сейчас сяду смотреть бейсбол.

После ужина я уселась вместе с Чарли перед телевизором, чтобы заняться хоть чем-нибудь. Там не было ничего достойного внимания, но отец знал, что я не люблю бейсбол, и переключил на какой-то безмозглый сериал. Хотя ни ему, ни мне не хотелось его смотреть, все равно Чарли был доволен тем, что мы делаем что-то вместе. И, несмотря на всю мою подавленность, я была рада это заметить.

— Папа, — сказала я во время рекламы, — Джессика и Анджела поедут завтра вечером в Порт-Анджелес, чтобы купить платья к весеннему балу. Они хотят, чтобы я поехала с ними и помогла им подобрать что-нибудь подходящее. Ты не против?

— Джессика Стенли? — спросил он.

— И Анджела Уэббер, — вздохнула я, раскрывая детали.

— Но ты же не идешь на танцы.

Женщине это не пришлось бы объяснять.

— Ладно, — он понял, что ему не светит разобраться во всех этих девичьих тонкостях. — Но не забывай, что послезавтра — будний день.

— Мы поедем сразу после школы и вернемся рано. Ты поужинаешь один, ладно?

— Беллз, я ужинал один семнадцать лет, пока ты не приехала, — напомнил он мне.

— Не понимаю, как ты выжил, — пробормотала я и добавила громче: — Я оставлю начинку для холодных бутербродов в холодильнике, хорошо? На верхней полке.

Утром снова было солнечно. Я проснулась, полная новых надежд, и тут же начала мрачно их подавлять. В связи с потеплением я надела темно-синюю блузку с вырезом уголком — в Финиксе, помнится, я доставала ее в самый разгар зимы.

Я спланировала утро так, чтобы прибыть в школу точно к началу занятий. С падающим сердцем я объехала всю парковку, но серебристого «Вольво» нигде не было. Я припарковалась в последнем ряду и побежала на английский, влетев в класс перед самым звонком — запыхавшаяся, но покорная судьбе.