Сумерки

Тренер не успел рассказать все за один урок, и завтра предстоял еще один день отдыха. И неважно, что потом меня все равно вооружат ракеткой и выпустят на корт, на горе беззащитным одноклассникам.

Я была рада покинуть кампус, потому что мне надо было хорошенько похандрить в одиночестве, прежде чем отправляться куда-либо с Джессикой и компанией. Но стоило войди в дом, как Джессика позвонила и отменила поездку. Я старательно радовалась тому, что Майк наконец пригласил ее поужинать — к моему большому облегчению, он оказался сообразительным — но мой бодрый голос отдавал фальшью в моих собственных ушах. Поездка переносилась на завтрашний вечер.

Таким образом, способов отвлечься у меня оставалось немного. Я поставила мариноваться рыбу к ужину (салат и хлеб остались со вчерашнего), и после этого делать стало совсем нечего. За полчаса активной концентрации я осилила все уроки. Я проверила почту — там был завал непрочитанных писем от мамы, и по мере приближения к сегодняшнему дню их тон становился все обиженнее и суше. Я вздохнула и написала краткий ответ:

«Мама, прости. Меня не было в городе. Мы выезжали с друзьями на побережье. А потом мне надо было писать сочинение. Понимаю, что все это — довольно жалкие оправдания, на этом их и заканчиваю. Сегодня солнечный день (да-да, знаю, я тоже потрясена), и поэтому я сейчас пойду на улицу и постараюсь впитать столько витамина D, сколько в меня поместится. Целую, Белла».

Я решила убить следующий час на чтение чего-то вне школьной программы. У меня было несколько книг, которые я привезла из Финикса, например, весьма потрепанный том сочинений Джейн Остин. Я взяла его и вышла на задний двор, по пути захватив старое лоскутное покрывало из бельевого комода, стоявшего на верхней площадке лестницы.

Оказавшись в маленьком квадратном дворе, я свернула покрывало пополам и положила на вечно влажный густой газон, подальше от тени деревьев. Я легла на живот и, скрестив лодыжки, стала не торопясь пролистывать книгу в поисках самой захватывающей повести. Больше всего мне нравились «Гордость и предубеждение» и «Разум и чувство». Поскольку первую повесть я недавно перечитывала, решила взяться за вторую.

Лишь дойдя до третей главы, я вспомнила, что главного героя зовут Эдвард. Я сердито перелистнула страницы и нашла «Мэнсфилд Парк», но здесь героя звали Эдмунд, что было почти то же самое. Неужели в конце восемнадцатого века не было других имен? Я в раздражении захлопнула книгу и перевернулась на спину.

Закатав рукава повыше, я закрыла глаза. Не буду думать ни о чем, кроме солнца, которое так приятно греет мою кожу, строго сказала я себе. Дул легкий ветерок, он старательно отвлекал меня, играя с завитками моих волос и щекоча ими лицо.