Сумерки

Это непростое переживание, такое не забывается.

— Они к тому времени умерли от той же болезни. Я был один. Поэтому он и выбрал меня. В том хаосе, который творился во время эпидемии, никто бы и не заметил, что я исчез.

— А как он… спас тебя?

Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил. Казалось, он выбирал слова особенно тщательно.

— Это было трудно. Немногие из нас обладают достаточной силой воли, чтобы сделать такое. Но Карлайл всегда был самым человечным из нас, самым сострадающим… Не думаю, что можно найти в истории вторую такую личность. — Он сделал паузу. — Что же касается меня, мне просто было очень, очень больно.

Судя по тому, как сжались его губы, он не хотел больше говорить об этом. Я подавила любопытство, хотя оно было далеко не праздным. Нужно было обдумать все это как следует, а сведений у меня были лишь жалкие крохи. Без сомнений, от его быстрого ума не укрылся мой особый интерес к предмету разговора.

Спокойный голос Эдварда прервал мои размышления.

— Он сделал это от одиночества. Обычная причина поступков такого рода. Я стал первым членом его семьи, затем, чуть позже, он нашел Эсме. Она упала со скалы. Ее привезли прямо в морг, хотя ее сердце каким-то непостижимым образом еще продолжало биться.

— Так значит, только умирающий может стать… — Мы никогда не произносили этого слова, и я не смогла договорить.

— Нет, просто таков Карлайл. Он никогда не сделал бы этого с человеком, у которого есть выбор. — Когда он говорил о названном отце, в его голосе неизменно звучало глубокое уважение. — Хотя, он говорил, что сделать это легче, когда кровь слабая.

Он смотрел на потемневшую дорогу, и я снова почувствовала, что больше он не скажет ничего.

— А Эмметт и Розали?

— Розали была третьей, кого Карлайл привел в нашу семью. Лишь много позже я понял: Карлайл надеялся, что Розали станет для меня тем же, чем стала для него Эсме. Он всегда был очень осторожен в мыслях на мой счет. — Он закатил глаза. — Но для меня она всегда была сестрой, и только. Два года спустя она нашла Эмметта. Она была на охоте — тогда мы жили в Аппалачах, — когда наткнулась на человека, которого собирался прикончить медведь. Она более ста миль несла его домой к Карлайлу, опасаясь, что не сможет сделать это сама. Только теперь я начинаю понимать, насколько трудным был для нее этот путь.

Он со значением посмотрел на меня и поднял свою руку, сплетенную с моей, чтобы погладить мою щеку тыльной стороной своей ладони.

— Но она справилась, — продолжила я, глядя на дорогу, чтобы спрятаться от непереносимой красоты его глаз.

— Да, — тихо проговорил он. — Что-то было в его лице, что придало ей сил. И с тех пор они вместе. Иногда они живут отдельно от нас, как женатая пара.