Сумерки

Она не отпустила бы меня просто так, устроила бы сцену, только бы не дать мне уехать... Следующим утром я уже был на Аляске.

Казалось, он стыдился этого, как трусости.

— Я провел там два дня со старыми знакомыми… но очень скучал по дому. Я боялся подумать о том, как расстроил Эсме и всех остальных — мою названную семью. Подышав чистым горным воздухом, я уже с трудом верил в твою неотразимость. Я убеждал себя, что сбежать было постыдной слабостью. Мне и раньше приходилось бороться с искушениями, правда, не настолько мощными, но я был сильным. Да и кто ты была, маленькая жалкая девчонка, — он неожиданно усмехнулся, — чтобы гнать меня из любимого дома? И вот я вернулся.

Он уставился в пространство.

— Я подготовился к встрече с тобой — охотился больше, чем обычно, чтобы полностью насытиться. Я думал, что у меня хватит силы общаться с тобой так же, как с любым другим человеком. Но я был слишком самоуверен. Разумеется, дело здорово осложняло то, что я не мог читать твои мысли и не мог толком понять, как ты реагируешь на меня. Я не привык к такому количеству обходных маневров. Пришлось слушать твои слова через мысли Джессики, а, так как существо она примитивное, было довольно неприятно лезть в ее голову. Кроме того, я не понимал, всегда ли ты говорила искренне. Все это меня просто бесило.

Он нахмурился при этом воспоминании.

— Я хотел, чтобы ты забыла, как я вел себя в первый день, и попытался поговорить с тобой так, как поговорил бы с любым другим человеком на твоем месте. Я старался расшифровать хоть что-то из твоих мыслей. Но ты оказалась очень интересным созданием, и я увлекся разгадыванием выражений твоего лица… И еще ты часто рукой или волосами приводила в движение воздух вокруг себя, и твой запах снова и снова ошеломлял меня, лишая воли и способности мыслить…

— Разумеется, через некоторое время ты чуть не погибла прямо у меня на глазах. Я потом придумал отличное объяснение, почему спас тебя: если бы я этого не сделал, твоя кровь разлилась бы на асфальте прямо передо мной, и тогда я точно не удержался бы и выдал бы нас всех с головой. Но это я придумал потом. А в тот момент у меня была лишь одна мысль: «Нет, только не она!»

Он закрыл глаза, измученный своей исповедью. Я слушала, как завороженная. Здравый смысл подсказывал мне, что надо испугаться, но вместо этого я чувствовала облегчение — наконец-то я поняла, что тогда происходило. Меня переполняло сочувствие — даже сейчас, несмотря на то, что он признался, как жаждал отнять у меня жизнь.

Наконец, я слабым голосом смогла произнести хоть что-то:

Его глаза сверкнули.

— Я был в ужасе. Я не мог поверить, что в конце концов все равно подверг нас всех опасности, дал тебе власть надо мной — тебе, единственной из всех людей. Словно мне был нужен мотив, чтобы убить тебя.