Сумерки

Он замолчал и невидящим взором уставился в темноту леса.

Я немного поразмыслила над его словами.

— Кажется, я не очень понимаю, что ты имеешь в виду. Особенно последнюю часть, — сказала я.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Как бы мне это объяснить? — задумчиво проговорил он, — Чтобы не напугать тебя снова? Хммм….— Он, не думая, снова вложил свою руку в мою, и я крепко сжала его кисть обеими руками. Он посмотрел вниз, на наши руки, и вздохнул:

— Знаешь, тепло — это так приятно…

Постепенно он собрался с мыслями.

— У каждого человека есть свои любимые запахи, — начал он. — Кто-то любит шоколадное мороженое, а кто-то — клубничное. Прости за пищевые ассоциации — не смог придумать ничего получше.

Я улыбнулась, и он покаянно улыбнулся в ответ.

— Каждый человек пахнет по-разному, у каждого своя неповторимая сущность. Если запереть алкоголика в комнате, полной прокисшего пива, он охотно его выпьет. Но может и удержаться, особенно если намерен бросить пить. А теперь представь себе, что вместо пива в этой комнате — стакан столетнего бренди, редчайшего, прекрасного коньяка, и вся комната наполнена его теплым ароматом. Как по-твоему, сможет он устоять?

Мы сидели молча, глядя друг другу в глаза, и старались прочесть мысли друг друга. Он нарушил молчание первым.

— Кажется, это не вполне верное сравнение. Наверное, отказаться от бренди слишком легко. Давай заменим алкоголика героиновым наркоманом.

— Так ты хочешь сказать, что я для тебя — что-то вроде героина? — поддела я его, чтобы разрядить обстановку.

Он быстро улыбнулся, оценив мое намерение.

— Такое часто бывает? — спросила я.

Он смотрел на вершины деревьев, обдумывая ответ.

— Я говорил об этом с братьями, — по-прежнему глядя в пространство, начал он. — Для Джаспера вы все одинаковы. Он совсем недавно вступил в нашу семью. Ему вообще пока трудно держаться. Он еще не дорос до того, чтобы различать оттенки вкуса.

Он быстро взглянул на меня с извиняющимся выражением лица и добавил:

— Ничего страшного. Пожалуйста, не думай о том, как бы не обидеть меня, или не напугать меня, или еще что-то там. Это твой образ мышления. Я смогу понять, или, по крайней мере, попытаюсь понять. Просто объясняй так, как можешь.

Он сделал глубокий вдох и снова посмотрел в небо.

Это слово на мгновение повисло в теплом потоке воздуха.

— И что сделал Эмметт? — спросила я, чтобы поддержать разговор.

Это был плохой вопрос. Его лицо потемнело, а рука в моей руке сжалась в кулак.

Он отвернулся. Я ждала, но он не собирался отвечать.

— Кажется, догадываюсь, — наконец, сказала я.

Он поднял тоскливые, умоляющие глаза.

— Даже самые сильные из нас порой срываются, ведь так?

— Так чего ты просишь? Моего разрешения? — мой голос прозвучал резче, чем мне того хотелось.