Сумерки

— Но есть еще что-то, и это что-то трудно выразить словами…

Пока он говорил, я не сводила взгляд с Калленов. Неожиданно Розали, его ослепительно красивая светловолосая сестра, повернулась и посмотрела на меня. Не просто посмотрела — обожгла гневным взглядом холодных черных глаз. Я хотела отвернуться, но не смогла — ее взгляд не отпускал меня до тех пор, пока Эдвард, бросив предложение на полуслове, не издал какой-то еле слышный сердитый шипящий звук.

Розали повернула голову, и я наконец освободилась. Я посмотрела на Эдварда — он не мог не заметить смущения и страха в моих широко раскрытых глазах.

С застывшим лицом он проговорил:

— Извини, она просто очень нервничает. Видишь ли… все это может иметь дурные последствия не только для меня. После того, как мы с тобой привлекли к себе столько внимания…

— Если это… плохо кончится.

Он закрыл лицо ладонями, как тогда, в Порт-Анджелесе. Его страдание было настолько явным, что мне захотелось как-то утешить его, но я совершенно растерялась. Я невольно протянула руку и тут же опустила ее на стол, из боязни, что мое прикосновение только ухудшит дело. Постепенно до меня дошло, что его слова должны были напугать меня. Я ждала, когда придет страх, но все, что я чувствовала, была только боль — его боль, ставшая моей.

А еще я чувствовала досаду на Розали, которая прервала его в тот момент, когда он собирался сказать что-то важное. Я не знала, как опять навести его на этот разговор. Он по-прежнему сидел, закрыв лицо руками.

— Тебе, наверное, уже пора, — я постаралась говорить обычным тоном.

Он поднял голову и еще мгновение оставался серьезен. Затем его настроение изменилось, и он улыбнулся:

— Это все к лучшему. Иначе пришлось бы выдержать еще пятнадцать минут этого дурацкого фильма на биологии, а у меня больше нет на это сил.

Я вздрогнула. За спиной Эдварда неожиданно появилась Элис. Короткие черные волосы, небрежно торчавшие в разные стороны, ореолом окружали ее утонченно-красивое лицо эльфа. Стройная, как деревце, она была грациозна даже в полной неподвижности.

Он, не оглядываясь, поздоровался с ней.

— Здравствуй, Эдвард, — ответила она высоким сопрано, звучавшим почти так же красиво, как голос ее брата.

— Элис — Белла, Белла — Элис, — представил он нас друг другу небрежным жестом руки и криво улыбнулся.

— Здравствуй, Белла. — Мне не удалось понять, что отражалось в блестящих обсидианово-черных глазах, но улыбка была дружественной. — Рада наконец-то познакомиться с тобой.

Эдвард бросил на нее тяжелый взгляд.

— Привет, Элис, — робко пролепетала я в ответ.

— Ты готов? — спросила она его.

— Почти. Подожди меня в машине. — Его голос звучал отчужденно.

Не сказав больше ни слова, она удалилась. Ее движения были гибки и текучи, как вода.