Сумасшедший декабрь

Радует, что не поскупился. Люба много отдала нашей семье и всегда искренне переживала за меня и за маму. Она и здоровье потеряла, когда погибла мать и сестрёнка.

Кристина медлит. Я, определённо, тороплю события, но по-другому не могу. Мне не хочется оставить ей даже единого шанса на отступление.

Беру ее за руку, сжимаю теплую ладонь, стучу.

— Входите! — отзывается Люба. Заглядываю. Улыбается. — Проходи, Максимка.

Распахиваю дверь шире, втягиваю за собой Кристину.

— Здравствуйте, — кивает она, теряется, осматриваясь. Впервые вижу, как королева теряется и даже стесняется. Как девочка. Ммм, как вкусно. Какой вот, к черту, возраст? Девочка — всегда девочка, сколько бы ей лет ни было.

— Познакомься, Люба, это Кристина, — оставляю пакеты на тумбе, демонстративно притягиваю королеву за талию, целую в висок, обозначая статусы. Люба улыбается, рассматривая нас. Слишком пристально рассматривает. — А это моя Люба.

— Садитесь, нечего стоять, как на линейке, — Люба взмахивает в сторону кресел. Садимся.

— Мы тебе тут кое-что принесли.

— Да ну, это лишнее. Тут, как на курорте, все есть, — отмахивается женщина, а сама глаз с Кристины не сводит. Нет, это не оценка. Это любопытство. Ей интересно, кто та женщина, которая меня покорила.

— Ты как? — отвлекаю внимание от Кристины, ей неловко. Молчаливая.

— Да все хорошо уже. Кризис миновал. Чувствую себя нормально. Но Игорь Данилыч настаивает на обследовании.

— Правильно делает.

— Да ну зачем мне это обследование? Столько денег на меня здесь тратить. Я все про себя знаю. На пенсию меня списывают. Галина настаивает. Говорит мне: уже нельзя столько работать. Права она… наверное. Я уже не вписываюсь в новую жизнь.

— Это кто тебе такое сказал? Галина? — взрывает меня. Поднимаюсь с кресла, прохожусь по комнате. Меня бесит эта женщина. Слишком много ее стало в нашей жизни. Отец ей потакает и как-то стремительно впустил в личное пространство.

— Да я все понимаю. Не умею я готовить эти ваши новомодные блюда. Продукты не те заказываю. За горничными не слежу. Рассеянная. В общем, пройду обследование и на пенсию.

Не хочет она на пенсию, по лицу вижу. Наш дом для Любы тоже стал родным.

— Люб, — сажусь рядом с ней на кровать, приподнимаю за плечи. — Скажи мне честно. Ты, правда, устала, или всё-таки Галина выживает?

Молчит, сжимая губы.

— Может, чаю выпьем? Здесь все есть, — предлагает Люба.

— Ясно все. Проходи пока обследование, отдыхай. Разберёмся.

На самом деле отец очень хорошо относился к Любе, насколько это позволяет ему характер. Но его новая баба, видимо, пытается установить свои правила. Да мне в принципе плевать, пусть делают, что хотят. Только вот обижать Любу я не позволю.

— Выпей чаю с Кристиной, пойду с врачом поговорю, выясню все.