Сумасшедший декабрь

Пока Сева ищет аптечку, у меня аншлаг и «минута славы». Авет жмет руку, кто-то хлопает по плечу, кто-то спрашивает, нужна ли мне скорая, какой-то чел сокрушается над разбитой тачкой. Девчонки визжат при виде крови. Зрелище, видимо, не для слабонервных. Моя белая толстовка забрызгана кровью. Все потихоньку рассасываются. От помощи отказываюсь.

Мне и так хорошо.

Просто заебись.

Я кайфанул.

— Идиот, — рядом со мной садится Сева, протягивая мне бинт, сложенный в несколько раз. Отмахиваюсь. Выхожу на улицу, загребаю ладонями снег, умываюсь. Прикладываю пригоршню к носу. Вроде не сломал, но дышать трудно. Отмываю руки от крови. Холод останавливает кровь. Почти экстаз. Сажусь назад за руль. Забираю у Севы вату, прикладываю к носу, чувствуя, как он начинает отекать.

Завожу двигатель, проверяя состояние тачки. Двигатель немного барахлит, но машина сдвигается с места, отъезжаю немного назад, торможу.

— Поменяемся. Сядешь за руль, — прошу друга.

Пока едем домой, Сева рассказывает, как наш заезд смотрелся со стороны и как заносило мою тачку.

— Я, мать твою, чуть инфаркт не получил. Что на тебя нашло? Нет, у меня только один вопрос: на хрена?

Вынимаю из бардачка бутылку текилы, сворачиваю крышку и глотаю «обезболивающее». Горло обжигает, закашливаюсь.

— Меня, Сева, переклинило на одной женщине. Нехреново так снесло башку напрочь.

— Так и знал, что все дело в бабе, — недовольно выдает друг.

— Она не баба! — рычу, сжимая бутылку, и тут же запиваю свой псих алкоголем. Пи*дец как крепко, дыхание спирает.

— Ого, — присвистывает Сева. — Это точно ты? Или головой сильно приложился? А как же: «ни одна баба не стоит того, чтобы растрачивать на нее свои чувства, время и энергию»?

Молчу, сжимая челюсть.

Да, еще недавно я так считал.

— Так кто эта девочка? Я ее знаю?

Отрицательно качаю головой.

— В чем проблема? Не дает? Никогда не поверю, что ты не можешь уломать девчонку.

— Она замужем, — выдыхаю я. Уломать — не проблема, проблема в том, как удержать…

— Настолько все серьёзно? Пи*дец.

— Не то слово. Давай машину в гараж, а там я такси возьму.

Домой приезжаю поздно. Все спят. Иду на кухню, чтобы взять лед. Нос ноет, фейс опух. Надо было в травмпункт заехать. Открываю холодильник, беру бутылку минералки, запиваю нарастающую головную боль, открываю морозилку, хватаю пакет со льдом.

— Максим, проголодался? — Оглядываюсь. Люба. В халате, заспанная. — О боже! — включает верхний свет. — Ой-ей, это что такое? Как так?! Максим… — причитает, рассматривая меня.

— Все нормально, без паники! — выставляю руки, тормозя ее.

— Кто тебя так?! — спрашивает она, хватаясь за сердце.

— Руки сломают — так меня уработать. Это я сам упал, — ухмыляюсь.

— Конечно. Упал, он! — уже недовольно качает головой.