Сумасшедший декабрь

— Тогда ты шлюха, Кристина. Все, что между нами происходило, называется бл*дство! Так?!

— Значит так! Отпусти! Я просто хотела развеяться, разнообразить жизнь, порадовать себя, не более! Ты просто игрушка, если хочешь, инструмент мести мужу. Я удовлетворена и возвращаюсь к нему! — отталкивает меня и вновь бежит вниз. Спотыкается, но несется к своему Юре.

— Сука! — кричу ей вслед, а сам сажусь на лестницу и смотрю в стену. Не королева ты, Кристина. Ты, как и все, обыкновенная бл*дь. Я ошибся, обманулся…

Невыносимо больно.

Загибаюсь.

Глава 35

Кристина

Элина нашла себе друга — мальчишку из соседнего подъезда, и вот уже около получаса они усердно делают снеговика. Территория охраняемая, и мы смело гуляем во дворе. Без Максима я пока не решаюсь выйти за пределы этого комплекса. Не покидает тревожное чувство. Когда все идёт очень гладко, то всегда есть подвох. Может быть, я зря накручиваю себя. Эмоционально не справляюсь с потоком событий. Новый год совсем скоро, и это первый праздник не в семье. Нет, я не жалею. Все правильно. Но к переменам трудно привыкнуть…

Засматриваюсь на дочь. Ей весело. Беззаботная. Дети быстро привыкают ко всему новому. Раз — и у нее уже новый друг. Играют, словно всю жизнь вместе.

Рядом со мной кто-то садится. Поворачиваю голову… сковывает паникой.

Юра…

На нем темные очки, но они не скрывают опухшего лица.

Максим!

Соскакиваю с лавочки.

— Сядь, пожалуйста, успокойся. Не пугай ребёнка, — спокойно произносит он, тоже наблюдая за Элей. Не понимаю, как он сюда попал, оглядываюсь на пост охраны. — Не бойся. Я адекватен. Все хорошо, — успокаивает меня. — Тогда я был на эмоциях, на аффекте… Ну, меня можно было понять."

"— Тебя? — распахиваю глаза. — То есть по-прежнему виновата я, а ты жертва?

— Нет, тебя тоже можно понять. Нет в нашей ситуации жертвы. Меня просто вынес тот факт, что ты уходишь. Как обухом по голове. Признаюсь, пытался удержать ребёнком. Думал… Да неважно уже, что я думал. За грубость прости. Искренне жалею, — в его голосе нет язвительности, злости и фальши. И я почти верю. Даже выдыхаю в надежде на то, что мы сможем развестись, как цивилизованные люди. Буря миновала, и нам удастся договориться.

— Прощаю, тоже искренне, — киваю я.

— Папа! — несется к нам дочь. Юра поднимается, подхватывает ее на руки, обнимаются. Шепчутся, Эля довольно улыбается, когда Юра протягивает ей несколько шоколадок.

— Иди, поделись с другом. А мы с мамой поговорим, — отправляет дочь.

— Юр, я не против ваших встреч, и по Надежде Николаевне Эля очень скучает. На квартиру не претендую. Давай просто мирно разведёмся, не раня ребенка?

— Мышка, — вздыхает он. Меня передёргивает от этого его «мышка». — Кристина… — опять замолкает, словно подбирает слова, и мне это уже не нравится.