Сумасшедший декабрь (СИ)

Надо как-то остыть. Иначе Кристина не выдержит моего натиска. Во мне столько необузданного желания.

Мышцы забиваются, но я подтягиваюсь еще и еще, пока руки не отказывают. Спрыгиваю с турника, дышу. Хорошо.

Она стоит в дверях, облокотившись на косяк. В одной футболке на голое тело. Бедра еле прикрыты. Волосы растрёпаны. Вид затраханный, и я триумфально ухмыляюсь, потому что это моих рук дело. В руках лилии, осматривает меня, утыкаясь носом в цветы. Мы зависаем в нескольких метрах друг от друга. Пытаюсь понять ее настроение. Что меня ждет? Взаимность или отрицание.

Отрывается от цветов. Выдыхаю. Мягко улыбается.

— Спасибо. Очень красивые. Есть ваза? Не хочу, чтобы они погибли.

— С вазой проблемы. Не учел.

— Банка? Пластиковая бутылка?

— Найдем, — голос опять проседает, вибрирует. Надо идти искать вазу, но я иду к ней. Встаю близко-близко, глубоко вдыхаю, заглядываю ей в глаза. Спокойная, расслабленная. Хорошо. Обхватываю ее подбородок, тяну к себе, целую. Нежно, аккуратно, изучая губы. — Выспалась? — шепчу между поцелуями.

— Да, — выдыхает мне в губы.

— Хорошо. Пошли найдем, куда их поставить.

Как ни странно в моей кухне находится что-то вроде кувшина для сока. Я не покупал сюда посуду, впрочем, как и все остальное, всем занимался дизайнер, который обставлял квартиру. Ставим цветы на подоконник. Кристина садится за стол, изучая содержимое.

— Ты всегда так завтракаешь? — усмехается, берет кусочек сыра, закидывая в рот.

— Нет, я не знал, что ты любишь.

— На завтрак я люблю только кофе, — сообщает она, забирает у меня чашку и с удовольствием отпивает.

— Совсем ничего? — спрашиваю я и сажусь напротив.

— Совсем. Уже привычка, выработанная годами, — пожимает плечами.

— Нет, — ухмыляюсь. — Так не пойдет, — демонстративно отодвигаю в сторону все, что стоит рядом со мной. — Иди сюда, — хрипло зову ее я. Качает головой. — Иди, — хлопаю по столу перед собой.

— О нет, — говорит так, словно бросает мне вызов.

— Я сказал, иди ко мне. Немедленно. Иначе сам посажу, — приподнимаюсь, но Кристина выставляет руки вперёд, останавливая меня.

— Стой, я сначала позвоню, — встает из-за стола, убегает в прихожую. Откидываюсь на стуле, пью кофе, прислушиваясь. — Да, Надежда Николаевна, со мной все хорошо. Я на работе, вечером буду, — оправдывается. Встаю, иду в прихожую. Сидит на тумбе спиной ко мне, теребит края футболки. Волнуется. Стыдно тебе, королева? А вот мне ни хрена. — Юра звонил? Да? А предайте ему, что у меня телефон сломался и у меня все отлично. Просто замечательно! — немного нервно кидает она и сбрасывает звонок. Не совсем то, что я хотел услышать. Звучит, как… Хреново звучит, словно все, что между нами происходит, это ее рефлексия и ответный реверанс в сторону мужа. А я пи*дец какой жадный.