Сумасшедший декабрь (СИ)

Кусаю ее грудь, рыча от горячей волны эйфории. Готов кончить уже сейчас, в пот кидает, тело содрогается, пах пульсирует в предоргазменном состоянии. Но мне всего этого мало. Очень мало. Меня вообще накрывает чем-то большим, чем возбуждение. Чем-то очень острым и глубоким. Поднимаю голову, ловлю ее губы, врываясь языком в ее рот, глотая общие нетерпеливые стоны.

— Ты нереально вкусная! И охрененно горячая. Моя королева, — хриплю ей в губы. Рычу, когда член упирается в уже очень влажное и горячее лоно.

— Максим… — хнычет мне в губы, требуя большего, так же рвано дышит от нетерпения.

— Что такое? — возбужденно смеюсь. Отрываюсь от нее, поднимаюсь. И под вскрик Кристины переворачиваю ее на живот. Хочу ее так.

— Дай мне сюда свою попку, — тяну за бедра к себе, прогибается, как кошечка. Самая эротичная поза. Моя любимая. Врываюсь в нее пальцами и зажмуриваюсь от того, насколько она мокрая и тугая, как девочка. Не женщина — мечта. Сжимаю бедра и врываюсь в нее давно каменным членом.

Наши хриплые стоны сливаются, стенки ее лона сжимают член до боли.

— Твою мать! — вырывается из меня от удовольствия. Тело выходит из-под контроля окончательно. Выхожу из нее полностью, смотря, как блестит член от ее влаги. И вновь врываюсь под ее тихий вскрик, наблюдая, как растягивается шелковая плоть от моего вторжения. Вновь выхожу и вхожу. Грубо. Содрогаясь от ее тихого вскрика, смотря, как сжимает покрывало, как дрожат бедра в моих руках. Это космос. Нет, это целая вселенная, атомный взрыв. Я готов вот так умирать с ней, снова и снова. Навсегда.

Наклоняюсь, убираю влажные волосы в сторону, кусаю затылок, целую шею, не двигаясь, чтобы немного отсрочить оргазм.

— Макс, — хнычет. — Я больше не могу, — виляет бедрами.

— Нет, еще немножечко полетаем, прежде чем сорваться, — шепчу ей на ухо. Подхватываю под грудью, поднимаю королеву, вынуждая встать на коленки и прижаться к моей груди. Двигаюсь, наращивая темп с каждой секундой, опять грубо и несдержанно вторгаюсь в горячее лоно. Она откидывает голову на мое плечо, закатывая глаза. Бьётся в моих руках. Проталкиваю в ее рот пару пальцев. Всасывает, лаская языком, и я уже трахаю пальцами ее порочный рот. Ускоряясь снизу, быстрее и быстрее, сжимая грудь, щипая соски.

И вот мы разгоняемся, начиная падать. Стремительно, с огромной высоты. Грудь распирает, кислород заканчивается, сердце заходится аритмией. Ее трясет. Впиваюсь в сладкий рот, ловя ее крики удовольствия. Рассыпается в моих руках. Отрываюсь от ее губ, совершаю еще пару сокрушительных толчков и кончаю, сам содрогаюсь от пронзительного, нереального удовольствия, которое ослепляет.

— Люблю тебя! — бесконтрольно, на диких эмоциях выдаю я.