Сумасшедший декабрь (СИ)

А этот капитал дед завещал внукам. Сейчас все вложено в активы, и деньги крутятся. Успешно крутятся, пока и мне, и отцу это выгодно.

Выхожу, беру внедорожник, выезжаю.

Прости, королева. Сегодня я немного тебя разочарую. Но по-другому никак. Я эгоистично хочу тебя себе.

Врубаю музыку, еду к кафе.

Снег опять валит. Зима в этом году настоящая. Дороги не успевают расчищать. Пасмурно. А я, как дебил, надеваю чёрные авиаторы и захожу в кондитерскую через главный вход. Лиса сегодня работает. Улыбается, завидев меня. Оживляется. Я люто ее динамлю. Хорошая девочка, но не моя. Сажусь к ней за стойку.

— Приветик, — тянет она. Киваю.

— Как дела? Уживаешься с бабушкой?

— Да, она милая. Откармливает меня, — усмехается, шлепая себя по бедру.

— Хорошо. Сделай кофе покрепче.

Начинает суетиться, бросая заказ из зала, делая кофе для меня.

— Павел Андреевич еще здесь? — интересуюсь я.

— Да, — ставит передо мной чашку, рисует на пенке сердечко. Только этого мне не хватало.

— Спасибо, Лиса, пойду пообщаюсь с начальником этого сладкого царства.

Спрыгиваю с высокого стула, посматриваю на часы, беру кофе, отпиваю. Мне нужно быстро забрать Кристину.

— Максим, стой! — окрикивает меня Рита. — Не уходи потом, поговорить надо, — смущенно улыбается. Не отвечаю, ухожу.

Макс, ты идиот. На хрен ты дал надежду девочке? И обижать ее не хочется, но придётся. Как бы мягко я ее ни отшил, ей все равно не понравится.

Пару раз стучу в дверь и тут же ее открываю.

— Проходи, Максим, — мужик улыбается, указывая мне на кресло. Он всегда рад меня видеть. Его бизнес зависит от моего отца. Завтра Игорь Данилыч не подпишет бумажку, и у Павла Андреевича начнутся проблемы. Поэтому и проставляет мне галочки о посещении принудительных работ. Он мне еще характеристику в конце напишет такую, что я сойду за лучшего работника года. — Чем обязан, Максим?

— У меня к вам просьба.

— Да, конечно, помогу, если это в моих силах.

— В ваших. Освободите Кристину Витальевну на несколько дней. Дайте ей что-то вроде короткого оплаченного отпуска. Если нужно, я сам оплачу ей эти дни.

— Хм, — мужик теряется, внимательно всматриваясь в меня. — Зачем?

— По личным причинам. Ей очень нужно.

— А работать кто будет? — разводит руками.

— Ну у вас же есть второй кондитер. Вызовите его. От подработки еще никто не отказывался. Это моя личная просьба, и я буду очень признателен. Знаю, вам нужна земля на Кубанской, могу шепнуть отцу пару слов в вашу пользу, — ухмыляюсь, покачиваясь в кресле.

— Ну раз личная просьба… Хорошо, — глазки загораются. Еще бы.

— Вот и договорились.

Пожимаем руки. Павел Андреевич провожает меня заинтересованным взглядом.

— И да, — разворачиваюсь в дверях. — Не говорите ей, что это я просил. Просто отпустите.